Заложник

Штенье Робин

Срез памяти: Суэльские Республики, Теман, 16 день сатьен, 316 год.

После полудня всем воспитанным детям полагается спать, но Алекс Венкс себя таковым не считал, поэтому, уличив удобный момент, мальчик сбежал и спрятался в саду. Прятаться он умел и любил - найти его могла только мама. Но мамы рядом не было уже долго, и Алексу это не нравилось, а спросить, когда она вернется, он не мог. Папа и бабушка не любили подобных вопросов. Может и маму не любили? Нет, быть такого не может, папа же скучает.

Алекс

огляделся из своего укрытия в саду: нянек нигде не заметил, отца тоже. В последнее время тот запирался в своем кабинете и пил какой-то ужасно пахнущий чай, причем холодный, даже лед туда добавлял. Видимо, жара сатьен на него так действовала. Но почему тогда он не добавляет туда сахар? Может, папа просто не любит сладкое? А ведь на Лунном фестивале Цинты грозился съесть всю сладкую вату один, обманщик. Воспоминая о фестивале вновь привели его к мыслям о матери. К глазам подступили слезы, и Алекс, мужественно стиснув зубы, решил, что плакать не будет, ну, хотя бы пока мама не вернется. Но слезы непослушно стекали по пухлым детским щекам, мальчик время от времени вытирал их рукавом и шмыгал носом. За борьбой со слезами его сморила усталость, и он уснул.

Снилась мама в смешном мешковатом комбинезоне и льняной рубашке. Длинные светлые волосы, которые так любил папа, она отрезала, а то, что осталось, спрятала под кепкой, надвинутой на самые глаза. Мальчик понял: мама играла в садовника, иначе, зачем так одеваться? Она сняла Алекса с дерева, вытерла его слезы и крепко-крепко обняла. Объятия были долгими, и ему вдруг захотелось, чтобы они никогда не кончались, чтобы никогда не просыпаться. Но она все же слегка отстранила его и почему-то извинилась.

– Мамочка очень любит тебя, Алекс. Сильно-сильно, сильнее всего на свете. К несчастью, я не могу остаться с тобой, так уж получилось. Но я всегда-всегда буду с тобой. В твоем сердце. Ты понимаешь?

Алекс не понимал, но боялся, что, если скажет "нет", мама обидится и уйдет. Он на всякий случай кивнул, состроив самую серьезную мину, на которую только был способен. Мама грустно улыбнулась.

– Прощай, мой милый. Будь хорошим мальчиком. Помни, хоть и не рядом, я всегда с тобой.

Она снова обняла его, и он успел поверить, что все сказанное - неправда; что никто никуда не уйдет. Только объятья растаяли вместе с остатками сна.

Алекс приподнялся на подушке и осмотрелся: это была его комната, откуда он в полдень вылез из окна, потому что не хотел обедать и не хотел потом спать. Деревья-укрытия в саду он менял часто, и поймать его было не так-то просто. Но не только нашли - еще и принесли в комнату. В следующий раз нужно выбрать что-то другое вместо сада. Может библиотеку? Там уж точно искать не станут. В животе заурчало - зря обед пропустил. Надо сбегать после, захватив с собой что-нибудь с чайного столика, вечно заваленного вкусностями.

Алекс ловко спрыгнул с кровати и принялся одеваться.

С шортами проблем не возникло, а вот футболка никак не давала продеть руку во второй рукав. Решил пойти так: внизу кто-нибудь из прислуги наденет как надо и покормит заодно. В таком замечательном виде он спускался по лестнице, когда услышал шум из гостиной. Кричал папа, голос был злым и невнятным, будто до этого тот выпил бочку своего неправильного чая.

– Гьеджит, - орал папа.
– Да что она о себе возомнила?! Мир во всем мире ей подавай! А мой сын должен выступать в качестве живого щита? Дрянь! Да никогда такому не бывать! Я ее и близко к ребенку не подпущу! Это больше не ее сын!

Он о маме? Так это из-за папы они больше не увидятся? Нет, не может такого быть. Папа просто разозлился, но успокоится и, если Алекс попросит, конечно же, разрешит встретиться с мамой. Мальчик поспешил проверить свою гипотезу.

– Мама приходила? Ты ведь о ней, папа? Где она? Я хочу к маме!

То ли отец его не расслышал, то ли с кем-то спутал, но рука, за которую Алекс тщетно пытался зацепиться, с силой отшвырнула его обратно к лестнице. Он не упал: кто-то ловко поймал его и, поставив на пол, заслонил собой.

– Дима, прекрати, - послышался грустный голос дяди Артема.
– Ты едва не убил своего сына, которого так яростно сейчас защищал. Для начала тебе необходимо проспаться, а уже потом строить грозные планы.

– Не ука... Едва не убил сына?
– отец наконец-то узнал его, но некогда веселые фиалковые глаза были мутными и пугающе злыми.

Алекс сильнее сжал закрывающую его руку Николаева, мечтая, чтоб папа не подходил. Мечтам не суждено было сбыться. Дмитрий отыскал его глазами, сделал шаг вперед и, слегка нагнувшись, позвал:

– Леша, сынок, папа напугал тебя, да? Не бойся, папа так больше не будет, - жалкая попытка улыбнуться и жест, которым обычно подзывают перепуганных домашних питомцев.
– Иди сюда, ну?

Алекс испугался еще больше, сделал шаг назад и отчаянно замотал головой.

– Иди сюда, тебе говорят! Ах ты мелкий!..

Что сделал дядя Артем, мальчик не понял. Только папа отлетел к шкафу и с грохотом приземлился на пол. Это было удивительно, а сам дядя похож на ангела, про которого Алексу читали сказки. Но на шум пришел дед и волшебство момента развеялось.

– Не убил?
– обеспокоенно спросил Михаэль, Артем в ответ покачал головой.
– Слава Создателям!.. Он ведь в последнее время вообще не просыхает, а тут еще это соглашение, - Венкс-старший смерил внука непонятным взглядом, вздохнул, посмотрел на сына, почесал лысеющий затылок.
– Позову слуг. Тебе ведь тоже понадобится их помощь?

– Понадобится, - согласился Николаев, повернулся к все еще крепко сжимающему его руку Алексу и добродушно улыбнулся: - Испугался?

Алекс мгновение колебался, а потом кивнул.