Заложник
Шрифт:
– Послушай и запомни, версия про всякие там экономические разборки очень кому-то удобна. Помяни мои слова, кого-то осудят именно по этой линии. Извини, будешь ли заниматься этим делом ты или кто другой, результат предсказуем: убрали конкурента. Или я не Мацкевич.
Приятели, не чокаясь, выпили и помолчали.
Смирнягин пожалел труды своих ребят и сказал об этом вслух.
– Не жалей. – Мацкевич сразу налил еще по одной. – Как раз выводы вашей следственной бригады там, наверху, очень пригодятся, потому что кому-то нужна именно экономическая версия.
– А ты считаешь, что пахнет политикой?
– Считаю,
Приятель старательно что-то записывал на листочке и головы не поднимал. Классный сыщик, по сути, был марионеткой в чьих-то умелых руках.
«Хорошо, что не посмешищем, – поправил себя Мацкевич. – Ничего, по ходу дела Сашка еще даст прикурить. Кому-то точно не поздоровится». Он нежно похлопал Смирнягина по плечу:
– Понимаешь, Александр Васильевич, Листов оказался в поле моего зрения примерно за полгода до того, как его убили. Поэтому лично я не видел в деле о его убийстве никакой уголовщины. Чистейшей воды политика. Впрочем, разве политика может быть чистой? Да, кстати, попроси жену убитого как можно подробнее рассказать мне об украденной вазе.
Мацкевич пристально посмотрел на приятеля. Как среагирует. Эта вечная конкуренция ведомств…
– Информацию, интересующую мое ведомство, – только в один адрес. То есть сразу ко мне. Твоим людям она не по надобности. Приказ на этот счет имеется. Тут полное понимание. Надеюсь, как и между нами.
Мужчины встали из-за стола. Маленький и на вид хилый Мацкевич уткнулся головой в грудь высокому и мощному Смирнягину. На какое-то мгновение оба замерли. Со стороны могло показаться, что приятели всплакнули. Один, возможно, подумал о дружбе. Другой – о службе. А возможно, оба подумали о том, в каком грязном мире они живут. Где даже белоснежный платок из кармана Мацкевича, любовно выстиранный и выглаженный его женой, станет мгновенно грязным, если им вытирать не слезы и не сопли, а густую грязь, все налипающую и налипающую по мере соприкосновения с этим миром.
Глава 6
Электронные часы на фасаде Центрального телеграфа еще не успели показать 10.00, как горе-охранник квартиры убитого губернатора уже стоял у входа и безостановочно крутил головой в надежде увидеть офицера ФСО, приказавшего явиться сюда.
Тот не спешил.
Аудитор Костя Мещеряков с любопытством разглядывал этот удивительный экземпляр мужского целомудрия, расположившись напротив телеграфа у входа в фирменный магазин корейской электроники. Он еще не представлял, как распорядится этим «чудом с пруда», но с момента первого контакта в подъезде цинично определил ему роль пушечного мяса.
Костя где-то читал, что в распоряжении практически всех спецслужб имеются люди-роботы, которые благодаря биоинженерному воздействию на них готовы выполнять любую
Убежденный в своих бесконечных способностях сверхчеловека, Мещеряков был уверен, что может подавлять волю любого визави без технических средств. Только дай возможность. Но поскольку таких возможностей те, кому он добровольно служил, ему не предоставляли, Костя решил испытать себя самостоятельно.
Вот он, реальный экземпляр утоления его амбиций, стоит у телеграфа практически в полном параличе. Протяни ему руку старшего брата, и он твой – на всю жизнь.
Помимо оттачивания мастерства супермена Аудитор, как кошка с мышкой, продолжал играть со своими милицейскими противниками.
Привел в исполнение приговор по губернатору и бесследно исчез. Выкрал из богатой квартиры предмет непонятного назначения и, от нечего делать изпод носа следствия увел единственного свидетеля. Захотел – и в аэропорту Домодедово вызывающе заглянул в глаза руководителю следственной бригады, своему главному преследователю. Правда, во взгляде того мента Аудитор прочел что-то недоброе для собственной персоны, но с легкостью, присущей двадцатисемилетнему возрасту, беззаботно отмахнулся. Показалось.
Из аэропорта он прямиком направился в старый московский район бывшей Немецкой слободы, где скрылся за воротами небольшого сада, в глубине которого находился слегка обветшалый купеческий особняк. На его входе красовалась скромная латунная табличка «Московский фонд содействия ветеранам МВД».
Уже несколько лет агент по кличке Аудитор находился в непосредственном контакте с бывшим министром внутренних дел Олегом Хохловым, а ныне – ответственным чиновником.
Когда математик-паинька, сын близких друзей, в чьей семье Олег Борисович нередко гостевал, обратился к нему с фантастической просьбой – взять его под свою опеку в качестве тайного агента, тот ошалело посмотрел на паренька.
– Если откажете, наломаю немало дров, так и знайте.
– Послушай, парень, это мне напоминает сцену из какого-то фильма, где Гайдар или Корчагин записывается в Красную Армию.
Они спускались по лестнице, куда Костик выскочил проводить гостя.
– Я ни тот и ни другой. Все надоело. Математика надоела, я ее щелкаю, как вы – семечки. Вот вам не надоело, что вас окружают одни умственные импотенты с трехклассным образованием? А у меня классные мозги. Идеи.
– Нескромно. Очень нескромно, студент Костик.
– Скромных студентов сегодня нет. Скромные уже вспахали всю целину и разгрузили все арбузы на железнодорожных товарных станциях. Отец о таких рассказывал… Так попробуете или нет?
– Давай еще встретимся, тогда и определимся. Позвони мне в субботу.
Все последующие за этим четыре года Аудитор постоянно находился на связи с Хохловым. Ему он и сдал картонную коробку, в которой находилась украденная из квартиры губернатора ваза.
Бывший министр сознавал значимость момента. Это был первый случай со времени подписания меморандума, когда контейнер с одним из экземпляров подписантов вернулся в альма-матер – секретный отдел МВД, где, собственно, и был изготовлен накануне выборов перед миллениумом. И хотя вот уже как год Хохлов в этом ведомстве не командовал, высокая должность и старые связи делали свое дело.