Залог страсти

Смолл Бертрис

– Я сохраню тайну, но должна сказать что-то мужу, чтобы отвести подозрения.

– Скажите, что я договорился о займе для вашей матушки через своих французских родственников, чтобы, когда вы прибудете во Францию, у вас было самое необходимое, – предложил граф.

– Да, вы умны, – ответила королева, – и я рада, что у Босуэлла такой друг. У него мало настоящих друзей, но уверена, что вы всегда будете ему верны.

– Так и будет, ваше величество. Хотя бы из-за вечеров, которые мы в юности проводили вместе, бродя по Парижу.

– О, как

жаль, что я не могла составить вам компанию! – воскликнула королева.

В дверь постучали.

– Войдите, – пригласила она.

Появился маленький паж.

– Сейчас начнутся фейерверки, мадам, и король хотел быть с вами рядом.

– Конечно, – ответила Мария и поспешила уйти.

– Я думала, что Дарнли не король, – недоумевала Анабелла.

– Она позволяет так его называть. Но он не коронован, – пояснил Ангус. – А без этого он не настоящий король. Полагаю, она хочет этим званием успокоить его самолюбие. Но он достаточно умен, чтобы пытаться показать себя достойным титула, хотя вовсе его не достоин.

– Он смазлив, – заметила Анабелла, – но слишком много пьет. Я наблюдала за ним в церкви. Такой чинный и исполненный сознания долга, но не успел сесть за высокий стол, как стал прикладываться к чаше, которую постоянно наполняли. Он не выглядит особо умным, Ангус, и взгляд у него хитрый.

– Он честолюбив, но недостаточно умен, чтобы многого добиться, – задумчиво протянул граф и неожиданно спросил: – Ты была удивлена, узнав об источнике моего богатства, Анабелла?

– Признаюсь, что задавалась вопросом, откуда у тебя столько золота, но я не видела, чтобы кто-то вынимал из воздуха или делал из соломы золотые монеты. Рано или поздно я спросила бы тебя, но знаю, что единственное колдовство, которым ты занимаешься, – сплетаешь чары вокруг меня.

– Вы льстите мне, мадам, – усмехнулся он. – Это вы меня очаровали.

– Никогда не видела фейерверков, – призналась она, краснея. – Вряд ли стоит оставаться в этой комнатке.

Она взяла его за руку, и вместе они поспешили в зал и заняли место у высоких окон, чтобы любоваться цветными искрами фейерверка в честь женитьбы Джеймса Хепберна, графа Босуэлла, на леди Джин Гордон, сестре графа Хантли.

Глава 7

Королева, верная слову, пригласила Анабеллу в свой маленький круг доверенных дам. Зима была долгой и холодной. Женщины проводили дни за шитьем и сплетнями, поскольку беременность королевы препятствовала обычным развлечениям вроде прогулок верхом и охоты, обычной и соколиной. Три Мэри королевы из четырех по-прежнему были с ней. Риччо, секретарь-итальянец, развлекал их, но, по правде говоря, Анабелла ужасно скучала.

Становилось очевидно, что королева и ее муж были не в лучших отношениях. Чем чаще Анабелла видела Дарнли, тем меньше понимала, почему Мария вышла за него. Да, он красив, и она слышала, что раньше считался очаровательным. Но сейчас все обаяние исчезло. Она видела невежественного, необразованного молодого

человека, обуянного жаждой власти, который, даже стань королем, не смог бы ничем и никем править, поскольку не был способен управлять даже собственными эмоциями. И его злила дружба жены с Давидом Риччо.

Анабелле не слишком нравился и итальянец. Да, он обаятелен, но совершенно лишен здравого смысла. Наслаждался ролью фаворита королевы и пользовался своим невысоким положением, чтобы выставлять себя напоказ и хвастаться перед грубыми и чаще всего угрюмыми, но могущественными шотландскими лордами. Одевался он по последней моде, но даже самая дорогая одежда не скрывала несомненного сходства с маленькой и чванной жабой. Однако Мария очень хорошо относилась к нему и неразумно не замечала его недостатков, потому что он умел ее развлечь. А в последнее время это почти никому не было под силу.

Пришел март, и пребыванию Анабеллы среди сильных мира сего скоро должен был прийти конец. В середине месяца они с мужем вернутся в Дун. Оставалось надеяться, что к тому времени установится весенняя погода.

За две ночи до отъезда она наконец разделила свою счастливую тайну с мужем. Они лежали в постели после неудержимого взрыва страсти. Нежась в его объятиях, она тихо сказала:

– Ко дню летнего равноденствия у нас будет наследник, милорд. Вы рады?

Он сначала не понял, о чем идет речь, но тут же переспросил:

– Ты беременна?

– Да.

Она прижалась к нему.

– Как долго ты знаешь?

– Это Джин сказала мне, я сначала помыслить не могла о ребенке, – попыталась Анабелла скрыть свой грех.

– И когда Джин предположила, что ты ждешь ребенка? – серьезно спросил он, глядя ей в лицо.

– Как раз после приезда в Эдинбург, но я поняла раньше и не хотела говорить тебе, потому что ты не поехал бы, а приглашение было от самой королевы, и я знала, что Босуэлл хотел видеть тебя здесь.

– Понятно, – холодно обронил он.

– Я не какой-то нежный цветок, который нужно кутать от холода только потому, что у меня будет ребенок, – оправдывалась Анабелла. – На таком раннем сроке ничто не повредит младенцу, но для Дуна и тебя было важно, чтобы мы приехали.

– Такие решения должен принимать я. Ты носишь моего наследника.

– Ты отказался бы приехать, и Босуэлл оскорбился бы, и, главное, оскорбилась бы королева. А теперь мы едем домой, так что тут плохого?

– Ты должна была сказать мне, – настаивал граф.

Анабелле хотелось возразить. Он никогда еще не был таким упрямым с ней, но сейчас прав. Хотя… через несколько дней они уедут в Дун, и все на этом кончится.

И все же она не выдержала.

– Я сделала то, что считала лучшим для тебя и для Дуна, Ангус.

Ангус не выдержал и засмеялся.

– Тебя никак нельзя назвать послушной женой, Анабелла! Но ничего не случилось, и я найду удобную тележку, на которой ты поедешь обратно. На этот раз мы не станем торопиться. Но все равно доберемся до Дуна.