Залив
Шрифт:
Затем перегрелся мотор, потому что радиатор оказался забитым семенами трав. У нас с Дарси ушло несколько часов на чистку радиатора и смену прокладки
под крышкой головки блока. Старая от перегрева пришла в негодность.
После полудня мы провели час, лежа в дренажных трубах у переправы через реку Грегори, погрузившись в приятно журчавшую прохладную воду, которая вымывала пыль из наших глаз. Когда мы разговаривали, голоса резонировали. Прушковиц бегал по трубам и мутил воду.
Одолев сорок пять миль, мы прибыли в Ялогинду слишком поздно, чтобы лечь спать, и слишком рано,
— Он знает, что я, возможно, проведу здесь сезон дождей, — сказал Дарси. — Он будет только рад услужить нам.
Трактирщик был не совсем рад, но услужил. Стоун-бол Джексон спал в пивной, и мы разбудили его, чтобы вместе отпраздновать удачное путешествие вокруг залива.
В полдень Фиф принесла нам бутерброды.
— Где вы собираетесь провести сезон дождей, Дар-си? — спросила Фиф.
— Здесь, в Ялогинде, — ответил он. — Больше мне некуда ехать. Большие города меня не интересуют. Здесь мне удобно, я живу, как хочется, беседую с друзьями. В марте, когда кончатся дожди, я снова буду охотиться на крокодилов. К тому времени деньги у меня тоже кончатся, и я задолжаю много фунтов моему другу, который держит пивную. Он мне верит: знает, что я непременно верну.
— А как быть нам? — полюбопытствовала Фиф.
— Вы должны уехать с берегов залива, пока дожди не затопили дорог. Вам здесь не понравится, если вы не сможете уехать. Это не место для женщины, муж которой все дни проводит в пивной. А когда дожди, делать больше нечего. Поезжайте в Кэрнс и поработайте там, а потом можете вернуться и снова заняться охотой на крокодилов.
— Хорошая мысль, — сказал я. — Мы, наверно, так и сделаем. Мы можем взять с собой крокодильи шкуры и тотчас выслать вам деньги. Так это будет гораздо быстрее. Ваш последний чек прислали только через месяц.
— Вы можете взять шкуры с собой в Кэрнс при одном условии, — сказал Дарси. — Пообещайте, что оставите себе половину денег, которые выручите за шкуры. В противном случае вы берете половину шкур.
— Оставьте это, Дарси. Это вы добыли большую часть шкур. Мы возьмем только треть.
— Нет, половину. Вы двое и ваша машина заработали больше половины. Пожалуйста, не давайте деньгам портить воспоминания о приятной поездке.
— Вы и в самом деле хотите, чтобы мы приехали обратно после сезона дождей? — спросила Фиф.
— Я был бы рад вашему обществу. Но не следует строить планов на такое далекое будущее. Если встретимся, обговорим все. — Он обернулся ко мне. — Самостоятельный опыт вам даст больше, чем мои объяснения. Вы не настолько терпеливы, чтобы стать по-настоящему хорошим охотником на крокодилов. Но таковы почти все. Охотник на крокодилов ни на что другое не годится, а у вас есть женщина, за которой надо присматривать, и появятся дети, которых надо будет кормить. Вы будете добывать крокодилов не хуже любого другого охотника, пока вам не надоест это и не захочется другого образа жизни.
— Нам лучше уехать завтра? — спросил я.
— Да.
В тот же день мы повезли Дарси и Прушковица в гараж, где стоял «блиц». Дарси снова праздновал удачу, а Прушковиц снова присматривал
Мы снова попрощались со всеми и сели в лендровер. Не проехал я и десяти ярдов по пути в Кэрнс, как позади раздался протяжный грохот и лязг. Он продолжался и тогда, когда мы остановились. Я высунулся из кабины и увидел катящуюся двухсотлитровую бочку. Бочки валялись кругом. Кто-то обвязал веревкой нижний ряд штабеля пустых бочек, сложенных возле гаража. Другой
конец веревки был привязан к лендроверу. Всего рассыпалось точно сорок восемь бочек. Фиф и я стали катать их и складывать, а Стоунбол Джексон с невинным видом наблюдал за нами в дверях пивной.
Мы остановились возле лагеря у реки, чтобы попрощаться с Дарси и Прушковицем и сложить последние вещи на лендровер. Дарси помог нам закрепить груз, а потом мы скрутили по цигарке из табака «Лог кэбин». Говорить больше было не о чем.
— Напишите мне письмо до востребования, — сказал Дарси. — Вы уезжаете как раз перед первым дождем.
Все мы посмотрели на небо. Солнце уже теряло свою летнюю силу и горело неярко, стискиваемое облаками, предвозвестниками сезона-соперника. Дарси был прав. Я посмотрел на Него.
Это был одинокий человек, в каком бы обществе он ни находился. У меня было такое ощущение, что ему нравится уединение, связанное с его работой на реках, и что наше присутствие ничего не меняло. Мы поехали, а они с Прушковицем остались возле своего потрепанного «блица». Дарси помахал в последний раз, и его жест растворился в плюмаже белой пыли позади лендровера.
Нам было очень жаль расставаться с Дарси. Он стал нашим самым близким другом.
Ялик как у Дарси
После высушенных, выжженных равнин вокруг залива свежая зелень в окрестностях Кэрнса мне и Фиф показалась какой-то непривычной. До некоторой степени приходилось свыкаться даже с чистой холодной водой, так как на заливе мы долгое время пили солоноватую, мутную, ржавую, теплую воду из лагун и рек. Мы проехали через город и разбили лагерь в кустах у подножия холмов. Думаю, нам была нужна передышка, чтобы свыкнуться с экстравагантной роскошью местной природы. Замызганность нашего бравого лендровера выглядела здесь неуместной, как, впрочем, и наш вид. Поэтому несколько часов мы, словно новички в школе, ни с кем не общались. На следующее утро, вырядившись во все лучшее и с таким видом, будто только что явились из Алис-Спрингс, мы повезли крокодильи шкуры в город и нашли там агента. Я оставил Фиф в лендровере и вошел в контору.