Закон волка

Дышев Андрей Михайлович

— Прекратите! — деланно рассмеялся Гурули и погрозил мне пальцем. — У «Ассоли» прекрасные ходовые качества. Она обладает удивительной остойчивостью. Даже если она ляжет на борт, то не перевернется.

— Деньги ваши, — пожал я плечами, — а жизнь моя.

— Все будет хорошо, — заверил Гурули, пододвигая ко мне тарелочку с гамбургером. — Вы ешьте, не стесняйтесь. Я распорядился, чтобы на борт загрузили достаточное количество харчей и выпивки. На команду из четырех человек, между прочим. Так что вам некогда будет скучать.

Вспенивая лужи, к причалу на большой скорости

подлетел «рафик», развернулся и задом въехал под навес. Из машины вышел мужчина в джинсовом костюме и, ни на кого не обращая внимания, стал устанавливать рядом со столиком треногу со светильником. Следом за ним из машины вышли девушка в светлом свитере и оператор с камерой, которую он нес за ручку, как чемодан.

— Дай звук, — сказал оператор девушке.

— Раз, два, три, — сказала девушка в микрофон.

— Подальше от лица и погромче. Прибой заглушает, — сказал оператор и прицелился на девушку. — Работай, я готов.

Охранники расступились, пропуская корреспондента к Гурули. Должно быть, она знала его в лицо, потому что без всяких уточнений и лишних вопросов подсунула к губам генерального директора микрофон. Вспыхнул юпитер. На мокрый асфальт упали длинные тени. На камере загорелась красная лампочка. Девушка словно по команде растянула большой рот в улыбке.

— Виктор Резоевич, финансисты в отличие от политиков не стремятся попасть на экраны телевизоров. Вы — исключение. Это замаскированный рекламный трюк?

Гурули неплохо держался перед камерой. Я так не умел.

— Мы же с вами договорились по телефону, что ни слова не скажем о рекламе, — ответил

Гурули и отпил глоток шампанского. — Все проще. Я считаю, что настоящий бизнес, как и политика, должен быть открытым для миллионов людей. В отличие от своей предшественницы я не боюсь открыто выступать перед вкладчиками..

— Вы начинаете свою деятельность с того, что возвращаете долги…

— Я продолжаю свою деятельность, —уточнил Гурули. — И не стал бы говорить о возвращении долгов. «Милосердие» и вкладчики — партнеры. Идет нормальный процесс взаимодействия.

— Вкладчики — в подавляющем большинстве граждане Украины. Кредит, который вы взяли, предоставлен российским банком. Воссоединение двух независимых государств начнется с области финансового бизнеса и сотрудничества?

— Я полагаю, что так.

— Когда вы намерены приступить к выплатам денег вкладчикам?

— Как только обменяю достаточную часть валюты на купоны. Это будет не позднее завтрашнего дня.

Я чуть не подавился гамбургером.

— Но на море разыгрался шторм, а путь до Крыма далекий. — Объектив камеры нацелился на волны, разбивающиеся о борт «Ассоли». Пошел наплыв. — Вас не настораживают возможные сюрпризы погоды?

— Нет, не настораживают. Я нашел прекрасного капитана, для которого этот шторм — всего лишь детская забава. Кирилл Андреевич Вацура… Будьте добры, покажите капитана крупным планом…

— Стоп! — сказала корреспондент и опустила микрофон. Красная лампочка на камере ногасла. Оператор оторвал глаз от прицела. — Капитана не надо. Это самореклама.

— Как же так! — попытался убедить девушку Гурули. — Такого человека и не показать?

— Все

равно редактор вырежет этот эпизод.

— Может быть, не вырежет?

— Виктор Резоевич, — вздохнула девушка, — я с ним работаю уже семь лет… Отключай! — скомандовала она осветителю.

Стало так темно, что некоторое время я не видел вокруг ничего. Глаза медленно привыкали к естественному свету. Телевизионщики сматывали кабель и разбирали треногу.

— Давайте я заплачу вашему редактору, — с удивительной настойчивостью продолжал Гурули и просунул руку в нагрудный карман пиджака. — Неужели вам не симпатичен мой капитан?

— Виктор Резоевич, миленький! — взмолилась девушка, пряча микрофон в кожаный футляр. — Мне очень симпатичен ваш капитан, и в другой обстановке я, может быть, с удовольствием провела бы с ним вечер, но я не могу его показать в эфире.

— Куда дальше? — спросил оператор, закуривая.

— На таможню. Погнали, опаздываем!

За корреспондентом и оператором хлопнули двери. «Рафик» с ходу набрал скорость и скрылся за веером брызг.

Гурули повернулся ко мне и пожал плечами.

— Нехорошо получилось, — сказал он. — Девчонка ужасно упрямая попалась.

— Вы напрасно переживаете, — ответил я. — Мне эта съемка совсем ни к чему.

Гурули покачал головой.

— А вот это вы зря, Кирилл, — сказал он. — Девушка права, я хотел сделать вам рекламу. Нельзя ведь жить только сегодняшним днем.

Чем больше о вас узнает людей, тем лучше. Завтра, может быть, вам предложат еще более выгодную сделку или, скажем, постоянное место в какой-нибудь фирме.

— Вы так заботитесь обо мне, —усмехнулся я, — будто в самом деле желаете мне добра.

Я затронул запретную тему, которую мы с Гурули старательно обходили. Он поднял на меня глаза, но вслед за этим поднес к губам пластиковый стаканчик с шампанским и спрятался за ним. Я пошел по причалу, стараясь не угодить под водяной обвал. Один моторный катер уже был спущен на воду. Его кидало на волнах, как пробку в водосточной канаве. Человек, сидящий в катере, энергично работал веслом. Отогнав суденышко подальше от ржавых опор причала, он запустил мотор и, лихо прыгая по волнам, помчался в открытое море, потом резко сбавил газ, сделал крутой вираж и на малом ходу вернулся обратно.

Я обернулся на звук сирены. К причалу приближалась вереница автомобилей: стреляющий синим лучом милицейский «уазик», инкассаторский «броневик», два «жигуленка» и длинная, как лимузин, иномарка. Все машины, кроме инкассаторской, остановились у навеса. «Броневик» на малом ходу поехал по пирсу, обогнал меня и остановился рядом с яхтой. К машине Уже торопился Гурули. Придерживая над ним зонтик, следом семенил референт. Милиционеры, накинув на плечи серые дождевики, встали цепью у входа на причал. Из «броневика» вышли два молодых человека в тренировочных костюмах с капюшонами, подпоясанные широкими ремнями, на которых висели кобуры, они посмотрели на «Ассоль», напоминающую качели какого-то дикого аттракциона, недолго посовещались, после чего вытащили из машины три металлических ящика, каждый размером с микроволновую печь, и поставили на асфальт.