Закон семи
Шрифт:
— Крепись, — с трудом выговорила бабка. — Сосед твой звонил, Колька. Он ни рабочего, ни мобильного твоего не знает, зато его бабка помнит мой. Я не могу туда поехать, у меня давление подскочило. Узнай, что там, и сразу ко мне. И помни: квартира — это ерунда, главное, что ты жива-здорова, будешь жить у меня. Получишь страховку. А еще слушать меня не хотела: зачем страховать, зачем…
— Но как такое может быть? — смогла я вставить слово, пребывая в полном недоумении. — Теракт?
— Откуда мне
— Не нервничай.
Я повесила трубку и замерла, разглядывая стену.
— Ты чего? — окликнула Ирина.
— Квартиру взорвали.
— Чью?
— Мою, естественно.
У Ирки глаза на лоб полезли.
— Газ взорвался, да?
— Нет у нас газа, плиты в доме электрические.
— Может, чего выключить забыла?
— Утюг, что ли? Утюги не взрываются…
— А телевизор? Да ты чего сидишь, беги скорее домой.
Если честно, бежать не хотелось. Точнее, не было сил. Новость потрясла, и я понятия не имела, что должны делать люди, у которых взорвали квартиру. Наверное, сообщить в милицию. Ладно, приеду, разберусь. И я, без конца качая головой, как будто с кем-то не соглашаясь, поехала.
К родному дому сворачивала с замиранием сердца. Подняла голову к окнам и нахмурилась. Окна целехонькие, занавесочки висят, никаких следов пожара, который, по моим представлениям, просто обязан сопровождать взрыв. Во дворе тишина, ни пожарных машин, ни милиции, только старушки на скамейке возле подъезда сидят, как им и положено. Рядом с ними скучал будущий компьютерный гений и мой сосед одиннадцатилетний Колька. Завидев мою машину, все дружно встали и направились ко мне.
— Сообщили? — тяжко вздохнув, заговорила соседка Анна Павловна.
— Что случилось? — поглядывая на свои окна, спросила я.
— Прасковья Николаевна с собакой пошла гулять, а твоя дверь открыта. Она позвонила, потом заглянула.., а там такое…
— Какое? — ахнула я.
— Ужас, что творится. Славик, ты не волнуйся, что ж теперь, дело-то обычное…
— Обычное дело квартиры взрывать? — растерялась я.
— Кто взорвал? — ахнула Анна Павловна и начала оседать на землю.
Шустрый внук вовремя ее поддержал, сурово буркнув:
— Спокойно, бабуля.
— А ты молчи, когда не спрашивают, — одернула она внука.
Я повернулась к нему и нахмурилась:
— Ты моей бабке звонил?
— Ну, я. Эти только кудахтали без всякого толка, — сурово оглядел он соседок. — Вопят «милиция», «милиция»… А чего вопить, они что, услышат? Звонить надо.
— Ты чего моей бабке сказал?
— Сказал, что квартиру бомбанули. Только я не сразу сказал, а подготовил, просил не нервничать.
— Спасибо тебе большое.
— Да не за что, мы ж соседи, а соседи должны помогать друг другу, — изрек гениальный
— Значит, милицию вызвали?
— Вызвали. Только они скоро не приедут, велели ждать и в квартиру пока не заходить. Вот мы здесь и сторожим, чтоб последнее не вынесли.
— Пойду взгляну, — вздохнула я.
Мы вместе вошли в подъезд, я впереди, за мной Колька и соседки. Поднялись гуськом на третий этаж. Я толкнула дверь и присвистнула. И в самом деле, зрелище впечатляло. Вещи разбросаны по полу, все ящики открыты.
— Не входи, — цыкнул на меня Колька. — Специально ведь предупреждали.
Я закрыла дверь, желая избавить себя от плачевного зрелища. Первым делом следовало позвонить бабке. Я достала мобильный и набрала ее номер.
— Слушаю, — простонала бабуля.
— Я дома, — оптимистично сообщила я. — Как давление?
— Что ты дурака валяешь? Что там с квартирой?
— Полный порядок. Ну, если и не полный, то при известном усилии… Бабуля, надо знать язык своего народа. На сленге прогрессивной молодежи «бомбануть» значит ограбить, а вовсе не взорвать.
— Я Кольке уши оторву! — взревела бабуля.
— За что? — ахнул отрок, который с интересом прислушивался к разговору и схлопотал подзатыльник от родной бабки.
— А чтоб говорил по-человечески, оболтус, — пояснила она. — У Елизаветы Львовны давление, а ты такое брякнул…
— Скажешь ты, что с квартирой? — взмолилась моя бабуля.
— Кажется, меня ограбили.
— Тоже не очень хорошо.
— Ладно, буду ждать милицию. Перезвоню позднее. Ты врача вызвала?
— Уже уехал, накололи какой-то дряни, не врачи, а коновалы. А эти деятели из милиции никого не найдут, вот увидишь.
— Оптимистичный прогноз, — вздохнула я, убирая телефон.
— Уж как они ищут, лучше б вовсе ничего не делали, а так только видимость создают, — начала одна из соседок. Две другие развили тему, и стало весело, но ненадолго, потому что в подъезде появились милиционеры, и бабки притихли, но смотрели с неудовольствием.
— Что ж это делается… — вяло начала одна, но тема не пошла.
— Кто хозяйка? — спросил молодой человек бравого вида.
— Я, — сообщила я покаянно.
— Рассказывайте..
Особенно рассказывать было нечего, и от слов перешли к делу, то есть вошли в квартиру. Бабок не пустили, чем те остались недовольны.
— Да… — вздохнул страж закона и головой покачал. Я тоже вздохнула. — Володя, — обратился он к товарищу, — проверь, может, наследили.
Мы прошли на кухню. Весь пол здесь был усыпан крупой, которую зачем-то вытряхнули из банок. Мужчина устроился за столом и начал задавать вопросы:
— Ценные вещи были?
— Деньги? — переспросила я.
— Деньги, золото, шуба дорогая…