Закон пустыни
Шрифт:
Увидев на набережной Денеса, он решил, что у него галлюцинации. Забыв о рыбаках, с которыми разговаривал, он не отрывал глаз от массивной фигуры судовладельца, его квадратного лица и круглой седой бородки. Это действительно был он, один из самых богатых и влиятельных людей в Мемфисе.
– Проваливай, – приказал он старшему из рыбаков, пришедшему за разрешением на ловлю.
Денес с насмешливым видом наблюдал за этой сценой.
– Вот, дорогой друг, стражники со своими делами вам больше не докучают.
– Смеетесь над чужим несчастьем?
– Я хотел бы вам помочь.
В карьере и жизни Монтумеса было много лжи. В том, что касается хитрости,
– Кто вас прислал?
– Я приехал по своей воле. У вас еще не остыло желание отомстить за себя?
– Отомстить…
Голос Монтумеса стал гнусавым.
– Разве у нас с вами не один враг?
– Пазаир, судья Пазаир…
– Весьма утомительный тип, – заметил Денес. – Заняв пост старшего судьи царского портика, он ничуть не угомонился.
Бывший начальник стражи яростно сжал кулаки.
– Поставить вместо меня этого убогого нубийца, еще более дикого, чем его обезьяна!
– Глупо и несправедливо, я согласен. Хотите, мы исправим эту ошибку?
– У вас есть план?
– Испортить Пазаиру репутацию.
– Но он же такой безупречный!
– Это только видимость, друг мой! У каждого свои слабости. А если их нет, то надо придумать. Вы знаете, что это?
Денес раскрыл руку; на его ладони лежал перстень с печаткой.
– Это его печать.
– Вы ее украли?
– Я скопировал ее по образцу, который передал мне один из писцов его канцелярии. Мы поставим эту печать на документ, который скомпрометирует его раз и навсегда. Вы будете отомщены.
Морской воздух, хотя и напоенный крепкими запахами, показался Монтумесу сладким.
Пазаир поставил ларец из эбенового дерева между собой и Нефрет. Выдвинув ящичек, он вынул оттуда шашки из покрытой лаком обожженной глины и расставил их на доске. Нефрет начала игру; суть ее заключалась в том, чтобы продвигать шашки из тьмы к свету, избегая попадания в ловушки, расставленные на их пути, и открывая множество дверей. На третьем же ходе Пазаир сделал ошибку.
– Ты не следишь за игрой.
– У меня нет новостей от Сути.
– Ты считаешь, что это серьезно?
– Боюсь, что так.
– Как он может связаться с тобой из пустыни?
Судья хмуро молчал.
– Ты и вправду думаешь, что он мог тебя предать?
– Но он мог бы подать хоть какой-нибудь знак.
– Ты думаешь о самом плохом?
Пазаир поднялся, забыв об игре.
– Ты ошибаешься, – решительно произнесла молодая женщина. – Сути жив.
Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы: Бел-Тран, до того занимавший посты главного управляющего зерновыми складами и помощника главного казначея, только что был назначен распорядителем государственной казны. Иными словами, на него возлагалась ответственность за всю египетскую экономику, а его непосредственным начальником становился визирь. Отныне Бел-Трану вменялось в обязанность принимать и проводить опись минералов и других ценных материалов, инструментов, предназначенных для строительства храмов и создания саркофагов, предметов ритуала, мазей, тканей и амулетов. Он должен будет выплачивать земледельцам вознаграждение за урожай, и устанавливать налоги, а помогать ему в работе станет многочисленный корпус опытных чиновников.
Когда страсти немного улеглись, выяснилось, что против этого назначения никто и не возражал. Идея принадлежала
Служебные помещения, где размещалось ведомство Бел-Трана, занимали обширную территорию в самом центре Мемфиса; у входа двое стражников следили за потоком посетителей. Нефрет назвала себя: ей пришлось ждать, пока ее приглашение было подтверждено. Она прошла вдоль загона для скота и нижнего двора, где писцы-счетоводы принимали налоги, вносимые продуктами. Лестница вела в хранилища, которые заполнялись и опустошались в зависимости от периодичности поступления налогов. Один этаж здания занимала целая армия служащих, сидевших под навесом.
Старший сборщик, стоя у входа в амбары, наблюдал за тем, как крестьяне выгружали овощи и фрукты.
Женщину пригласили войти в соседнее строение; она прошла через все три пролета нижнего этажа, разделенных между собой четырьмя колоннами; там сидели высшие чиновники, занятые составлением протоколов. Секретарь провел ее в просторное помещение, своды которого поддерживали шесть опор, – здесь Бел-Тран принимал самых уважаемых посетителей. Новый распорядитель государственной казны давал поручения троим служащим: он говорил быстро, разъясняя им подробности сразу нескольких дел и легко переходя от одного вопроса к другому.
– Нефрет! Спасибо, что пришли.
– Ваше здоровье становится делом государственной важности.
– Во всяком случае, оно не должно мешать мне выполнять свои обязанности.
Бел-Тран отпустил подчиненных и показал лекарю свою левую ногу: обширная ярко-красная бляшка на коже была обрамлена множеством мелких гнойничков.
– Ваша печень нуждается в очистке, и есть признаки почечной недостаточности. На кожу наносите помаду из цветов акации и яичных белков; несколько раз в день пейте по десять капель сока алоэ, и не забывайте принимать ваши обычные лекарства. Наберитесь терпения и будьте внимательны.
– Признаюсь, я часто забываю о прописанных мне процедурах.
– Если вы не отнесетесь к лечению со всей серьезностью, ваше воспаление может привести к тяжелым последствиям.
– Где взять время на все? Мне бы хотелось чаще видеть сына, объяснить ему, что он – мой наследник, рассказать о том, какая на него ляжет ответственность.
– Силкет жалуется, что редко вас видит.
– Моя нежная, терпеливая Силкет! Она понимает, какими важными делами я занимаюсь. Как поживает Пазаир?
– Его только что пригласил к себе визирь: видимо, он хочет поговорить об аресте полководца Ашера.