Закон меча
Шрифт:
– Да ну их, – отмахнулся Андрей, – слишком длинные. Тебе хочется стоять с алебардой в руке, с мушкетом за спиной и с тесаком на поясе?
– Не хватает торбы и запасных сапог на плече! – пошутил стражник.
Именно алебарды послужили главной причиной разгрома генуэзской пехоты на Куликовом поле. Шеренги генуэзцев в результате маневра русских полков смешались с войсками литовцев и степняков. Алебарды пришлось бросить и встать перед атакующей пехотой Дмитрия Донского с короткими тесами в руках.
– Что еще нового завезли оружейники? – продолжил
– Для княжеской сотни легкие шлемы и нагрудники, – ответил стражник и, указав на оружейные склады, продолжил: – Вон последняя телега выгружается.
Норманну захотелось посмотреть на новинки кузнецов, которые могли появиться только стараниями Максима. Осмотр доспехов в первый момент озадачил. Если бердыши полностью соответствовали своему боевому назначению, то защитная амуниция оказалась просто красивыми железяками. Тонкая жесть кирасы с медвежьей мордой по центру могла противостоять разве что удару кинжала. А шлем! Выглядел шикарно, спора нет, витой шнурок вместо ремешка, кокарда с гербом замка. Изящная форма в непонятном стиле то ли римского центуриона, то ли дореволюционного пожарника говорила о фантазийной идее автора. Желая получше рассмотреть, Норманн взял шлем в руки. Ну да, тонкий металл исключал боевое использование. Закравшееся у него подозрение мог подтвердить только дьяк, который отвечал за ружейные кладовые.
– Что еще привезли для княжеской сотни? – последовал провокационный вопрос.
– Полный комплект одежды красного цвета вместе с сапогами и плащами, – последовал незамедлительный ответ.
Норманн развернулся и быстрым шагом направился к Максиму, кроме него, больше некому было придумать подобную киношную мишуру. Разукрашенная гвардия у дверей вообще придумана всякими режиссерами для красоты кадра. По жизни в дворцовых комнатах стояли слуги, их обязанностью было открывать перед важными персонами двери, пододвигать кресла и выполнять прочие мелкие поручения. Причем у высшей знати Петербурга в слугах ходили только дворяне. История знает множество случаев, когда они весьма зло шутили над забывшимися гостями.
Максим находился в приемном покое, его ловкие пальцы наносили на царапины княжичей бесцветный клей. Разговаривая словно бы с самим собой, профессор неизвестных наук по-старушечьи причитал, что таким молодцам-удальцам надо быть осмотрительнее, когда становишься в строй с опытными воинами. Мол, закаленные в боях дружинники могли ненароком и зубы вышибить, и кости поломать. Василий Васильевич с Федором Александровичем послушно подставляли свои царапины и делали вид, что слова Максима к ним не относятся.
– Вот и чудненько! – завершив работу, воскликнул лекарь. – Приходите через день, я очищу ранки и положу чудо-мазь, – и указал на баночку под иконой Николая Угодника.
Юноши вежливо поклонились и вышли через дверь, ведущую в сторону жилых помещений.
– Ты их специально в строй поставил? – обмывая руки, спросил Максим.
– Оба небитые и невоевавшие, дал прочувствовать «радости» воинского строя.
–
– Чего их утешать? Занозистые ребята, для начала пусть шишек набьют, затем уму-разуму научу.
– С Федором Александровичем можешь не стараться, его вместе с отцом в Орде убьют. Иван Килита наймитов подошлет.
– Не мое дело! – отмахнулся Норманн. – Мы давеча про Орду говорили и предстоящую свару между монголами и половцами. Можешь прояснить причины и следствия?
– Пошли наверх к компьютеру, заодно кое-что интересное покажу.
Они прошли через зал, где Софья Андреевна объясняла монахам тайну игры света на картине. В качестве примера рисовали обычную слезу, сначала мелом на доске, затем карандашом на листке бумаги.
– Князь Андрей! – увидев Норманна, позвала Софья Андреевна. – Чем завершается Петровский канал? Ты не знаешь?
– Между Ковдой и Вытегрой? – зачем-то спросил Норманн и тут же ответил: – От того канала осталась семикилометровая сухая траншея.
– Ага, уже хорошо. Мы поставим с двух сторон шлюзы и завернем в канал речушки, что поблизости впадают в болотистые озера.
– Не затопишь все вокруг?
– На то водосбросы есть, – с улыбкой ответила Софья Андреевна, – пусть и деревянные, но надежные.
Норманн немного понаблюдал за работой начинающих художников, затем не удержался и помог ближайшему монаху нарисовать текущую по щеке слезу.
– Здесь останешься или дальше пойдем? – недовольно спросил Максим.
Рабочий кабинет Максима на первый взгляд мог показаться чудом аскетизма. Простенькие полочки с книгами и сундучками, просторный струганый стол с множеством выдвижных ящичков и обычные жесткие стулья с высокой спинкой. Но это с точки зрения человека четырнадцатого века, в двадцать первом веке подобную обстановку сочли бы за шик-модерн по самой высокой ценовой планке.
– Я надеюсь, ты аккумуляторы держишь не в своей спальне? – на всякий случай спросил Норманн.
– Специальную кладовочку имеем, там собраны все нехорошие вещи.
– Генератор обеспечивает зарядку?
– Поставили два ветряка, для всех забава, для нас польза. Многие специально идут на стену полюбоваться игрой цвета.
– Ты мне зубы не заговаривай. – Норманн с притворной угрозой постучал пальцем по столу. – Давай ближе к делу.
– На, прочитай экономическое обоснование договора с китайцами. – Максим протянул стопку бумаг. – Я займусь подготовкой аудитории.
В первый момент текст совершенно не заинтересовал Норманна. Описательная часть касалась природно-географических условий плавания из Сарайчика по реке Яик (Урал) в Каспийское море и дальше по Итилю до Медвежьего замка. Он просматривал страницы без малейшего интереса. Зачем вникать в сезонные графики уровня воды или разноцветные эллипсы границ патрулирования? Обзор товаропотока из Китая заканчивался суммированной стоимостью и разницей цен между Сарайчиком и Медвежьим замком. Норманн усмехнулся и небрежно бросил листочки на стол.