Закон фронтира

Дивов Олег Игоревич

— Не стоит… — протянул Олег задумчиво. — Не стоит…

— И то верно. Излучает она едва-едва, но все равно — зачем впустую подставляться.

— Сколько здесь? — Олег медленно спустился вниз. Лицо его выражало крайнюю степень озабоченности.

— Десять килотонн.

— И что ты собираешься делать с этой… — Олег замялся. — Вещью?

— Точно сказать не могу. Понимаешь, с ней работать непросто, хорошо бы потренироваться. Может быть, перед Москвой я проведу небольшое показательное выступление. Сооружу, так сказать, действующую

модель в уменьшенном масштабе. Гриб поднимется на несколько километров, как ты думаешь, москвичи увидят?

Олег рассмеялся. Довольно нервно.

— Меня утомил твой постоянный блеф, — сказал он. — До предела утомил. Ты, конечно, сволочь и псих, но все-таки не настолько.

— Конечно я не сумасшедший, — поддержал его Гош. — Машины герметичные, есть системы очистки воздуха, я их проверял, все в норме. Наденем ОЗК, перед выстрелом заберемся внутрь, а потом, когда проскочим развалины города, откатимся к реке и устроим дезактивацию согласно инструкции… Нет, Олежка, я-то как раз в порядке.

Олег рассмеялся снова. Поймал было взгляд Гоша, но тот оказался абсолютно стеклянным.

— Не сбрасывай эту возможность со счетов, — посоветовал Гош.

— Чего тебе надо? — спросил Олег деловито. — Когда ты оставишь нас в покое? Что мне нужно для этого сделать? Водка, провизия, женщины — что? Ни черта не получишь — Главный не даст. И не пойдут с тобой наши девки, удавятся скорее.

— Да зачем мне твои девки?! — ошарашенно возмутился Гош. — Тем более, они все от Главного поголовно беременные…

На миномете обидно захохотали. Даже Женя.

Олег судорожно глотнул воздуха.

— Тогда что?! — рявкнул он.

— Отдай мне Главного, — предложил Гош.

У Олега сделалось такое лицо, как будто он сейчас одновременно потеряет сознание и наложит в штаны. Никогда еще Гош не видел такого вдребезги обескураженного человека.

— Отдышись, — посоветовал Гош. — И подумай.

— Дай еще закурить… — хрипло выдавил Олег.

— Обойдешься.

— Ну дай!

— На, подавись.

Олег в несколько затяжек буквально проглотил сигарету и ему вроде бы полегчало.

— Ну и аппетит, — пробормотал он, мотая головой. — То ему рыжую, то ему Главного… А Диего Марадона тебе случайно не нужен?

— Я в футболе ничего не понимаю. А вот в феодальных княжествах понемногу научился. Жизнь заставила. Дурак, он же тебе самому поперек горла! Неужели не хочется решить эту проблему чужими руками?

— Хочется! — жадно выпалил Олег. — А как?

— Элементарно. Вызови его сюда. И я вас обоих возьму в плен. Тебя за городом выкину. А его увезу. Не бойся, он не вернется. Никогда. У ребят на него во-от такой зуб, — Гош на руке отмерил, какой. — Да и мне он не нравится. Тебя, дурака, я прощаю. Не от широты души, а потому что ты дурак. А вот его, гада, пусть Бог простит.

Олег злобно прищурился, и Гош похвалил себя. Фраза «потому что ты дурак» была произнесена как нельзя к месту. Надо бы еще раз акцентировать

внимание Олега на этом радостном факте. Чтобы он не думал, а злился. Чтобы уверился — Гош смотрит на него сверху вниз. И утвердился в своем мнении, что Дымов может все. Просто дабы потешить самолюбие. Чего бы ему, Наполеону этакому, не прикончить Главного? Да запросто.

— Не пройдешь ты через город, — заметил Олег. — Вон у тебя — прицеп, заправщик, «Лендровер». Расстреляют, как только шум поднимется.

«Попался! — возликовал про себя Гош. — Ура! Ай да Дымов! Ай да сукин сын!».

— Придумай, как, — он сделал рукой приглашающий жест. И Олег действительно попался. Вляпался.

— Какие гарантии? — спросил он.

— Никаких.

— Рыжую в заложники.

— Пулю в задницу! — раздалось с миномета. Женя не хотела в заложники, и Гош ее понимал.

— Тогда не получится.

Сказано было очень твердо.

— Тогда пулю в голову, — мирно предложил Гош.

— Не понял, — напрягся Олег.

— Тогда я вас обоих просто так сцапаю. И вот тут-то вам будет весело!

— Э! — Олег подался назад, поднимая ствол автомата.

«Зря ты это сделал!» — подумал Гош секундой позже, ныряя под гусеницу.

Оба собеседника — и провокатор, и склоняемый к измене, стояли вплотную к борту миномета. И легкое шевеление на броне игнорировали. А там за последние минуты успело произойти много интересного. Костя, например, забрался в башню. Цыган, спрятавшись за лежащим на крыше машины толстенным стволом, что-то мудрил с одним из гранатометов.

Женя как бы невзначай положила автомат на колени.

А Большой пересел на край брони, поближе к Олегу, и вполне дружелюбно рассматривал его сверху вниз.

Он-то и звезданул несговорчивому парню сапожищем по забинтованной голове, когда тот поднял оружие, и Цыган, решивший, что пора действовать, крикнул: «Хоп!».

Олег упал, как подкошенный, слава Богу, не успев выстрелить. Наверху ухнул гранатомет, и тут же по бронетранспортеру так шандарахнуло, что заложило уши. Гош, проклиная все на свете, пулей метнулся за тягач и спрятался под гусеницу. Над угловатой башенкой миномета скакал и дергался, плюясь огнем, «пулемет Калашникова танковый». И даже сквозь дикую канонаду слышен был оглушительный звон, с которым сыпались на броню гильзы и пустые секции пулеметной ленты.

Внезапно стрельба утихла.

— Бросай оружие! — проорала Женя. — Хочешь жить — бросай! Выкидывай пушки так, чтоб я их видела! На дорогу кидай!

Гош осторожно высунулся из-за гусеницы — сначала пистолет, за ним уже глаз. И поразился количеству разрушений, произведенных Регуляторами за какие-то секунды.

БТР тяжело оседал на простреленных в решето колесах. Башню ему не своротило, но от стволов осталось мало, что. А из-за машины на асфальт летели автоматы. Один, второй, третий… Четвертый. «Да, с инстинктом самосохранения у ребят все в порядке».