Закон Чарли

Хотя капитан звездолета "Энтерпрайз" Джеймс Кирк безраздельно властвовал над четырьмя сотнями офицеров и членов команды, не считая небольшой, меняющейся группы пассажиров; хотя более чем за двадцать лет, проведенных в пространстве, он сполна получил свою долю риска, – он был убежден, что никто не доставил ему столько беспокойства, сколько этот семнадцатилетний парнишка.

Чарльза Эванса подобрали на планете Тация, где он прожил в одиночестве четырнадцать лет после катастрофы исследовательского корабля ею родителей. Его нашел исследовательский корабль "Антарес", грузоподъемностью

раз в десять меньше "Энтерпрайза". Затем его передали на корабль Кирка, одетою кое-как, с надувным пакетом, в котором находились все ею вещи.

Офицеры "Антареса", доставившие его на борт "Энтерпрайза", отмечали высокий интеллект Чарли, желание учиться, интуитивное понимание инженерных принципов (он мог бы сам управлять "Антаресом" при необходимости) и исключительно дружелюбный характер. Но Кирка удивило, что офицеры словно соревновались друг с другом в восхвалении Чарли, и поспешили вернуться на свой тесный кораблик, не попросив даже бутылки бренди.

Любопытство Чарли с самого начала было очевидно, хотя при этом он и проявил некоторое беспокойство. Это было неудивительно, учитывая его долгое пребывание в одиночестве. Кирк приказал старшине Рэнд отвести парня в выделенную ему каюту. И тут-то Чарли удивил всех присутствующих и ее саму, без обиняков спросив Кирка:

– А это – девушка?

Леонард Мак-Кой, корабельный врач-хирург, проверил Чарли с головы до пят и нашел, что он находится в отличном физическом состоянии. Никаких следов недоедания, радиационных ожогов, каких-либо лишений. Просто поразительно для парня, который вынужден был с трехлетнего возраста сам о себе заботиться на чужой планете. С другой стороны, логично было предположить, что через четырнадцать лет Чарли мог быть либо в хорошем состоянии, либо мертвым. Ему неизбежно пришлось как-то приспособиться к окружающей обстановке за эти годы.

О себе Чарли не рассказывал, но сам задавал множество вопросов. Похоже, он действительно хотел знать, как правильно себя вести. И, видимо, ему хотелось, чтобы ею любили. Но направление некоторых вопросов Мак-Коя, очевидно, сбивало его с толку.

Нет, никто не остался в живых после катастрофы. Он выучился английскому, общаясь с банком памяти корабля, который по-прежнему действовал. Нет, тациане не помогли ему. Их просто не существовало. Сперва он ел то, что хранилось в корабельных кладовых, затем то, что росло вокруг.

Чарли попросил, чтобы ему показали корабельный свод инструкций. На "Антаресе" он вечно делал или говорил не то, что следовало. Когда это случалось; люди сердились. И он тоже сердился. Ему не хотелось совершать дважды одинаковые ошибки.

– Я тоже так считаю, – ответил ему Мак-Кой. – Но с таким вещами невозможно спешить. Просто держи распахнутыми глаза и когда сомневаешься – улыбнись и промолчи. Это всегда неплохо действует.

Чарли ответил улыбкой на улыбку Мак-Коя, и врач отпустил парня, шлепнув его при этом по мягкому месту, к удивлению Чарли.

Мак-Кой снова вернулся к этой проблеме, находясь на командном мостике с Кирком, его старшим офицером, мистером Споком и старшиной Рэнд, занимавшейся вахтенным расписанием. Она тут же хотела уйти. Но, так как девушка имела возможность наблюдать за Чарли не меньше, чем

остальные, Кирк попросил ее остаться. Кроме того, Кирку она нравилась, хотя он наивно полагал, что это является секретом для нее.

– Земная история полна случаев, когда маленькому ребенку удавалось выжить в диких местах, – продолжил Мак-Кой.

– Я читал кое-какие из ваших легенд, – заговорил Спок, родившийся на планете Вулкан, не принадлежащей к солнечной системе. – Похоже, всем подобным детям требовалась волчица для ухода.

– Ну какой смысл мальчику лгать, если бы тациане и существовали?

– Тем не менее, есть кое-какие свидетельства, что они существовали, по крайней мере, тысячелетие назад, – заметил Спок. – Первая исследовательская экспедиция сообщила о находке некоторых весьма сложных артефактов. И условия не менялись на Тации, по крайней мере, примерно три миллиона лет. На самом деле кое-кто из них мог и уцелеть.

– Чарли утверждает, что никого не было, – заметил Кирк.

– Уже то, что он выжил, указывает на то, что были. Я проверил записи в библиотечном компьютере о Тации. Там сказано: "Съедобной растительной пищи нет". Ему просто необходима была чья-то помощь.

– Мне кажется, вы думаете о нем хуже, чем он того заслуживает, – проговорил Мак-Кой.

– Ладно, пока будем считать так, – произнес Кирк. – Мистер Спок, подготовьте программу опроса для Чарли. Займите его чем-нибудь, пока мы не доберемся до Колонии Пять, где за него возьмутся опытные педагоги. А тем временем он должен, по крайней мере, не мешать нам здесь, на борту корабля… Старшина Рэнд, что вы думаете о нашем трудном ребенке?

– Н-ну, – протянула она, – быть может, я и несколько предубежденно отношусь. Я не хотела рассказывать об этом, но… вчера он догнал меня в коридоре и предложил флакончик духов. Моих любимых. Я не знала, что это ему известно. А на корабле таких нет, я в этом уверена.

– Гм-м, – хмыкнул Мак-Кой.

– И только я собралась спросить его, где он их взял, как он шлепнул меня по мягкому месту. После этого я постаралась как можно быстрее очутиться в другом месте.

Послышался взрыв удивленного смеха, тут же стихнувшего.

– Что-нибудь еще? – спросил Кирк.

– Ничего особенного. Вы знаете, что он умеет показывать карточные фокусы?

– Постойте-ка, а где он этому-то научился?

– Я не знаю. Но он показывает их мастерски. Я играла в солитер в комнате отдыха, когда вошел он. Лейтенант Ухура играла на синтезаторе и напевала "Чарли, дорогой мой". И сперва, похоже, ему показалось, что она насмехается над ним. Но когда он понял, что она лично к нему не обращается, подошел и стал наблюдать за мной. Казалось, его удивило, что я никак не могу построить игру. Неожиданно он сделал так, что она выстроилась – даже не прикасаясь к картам. Я клянусь, что это было так. Я просто удивилась, когда пасьянс сошелся. А он взял несколько карт и проделал целую серию фокусов, очень искусных. Это лучшее владение техникой работы руками, которую я когда-либо видела. Он пояснил, что один из членов команды "Антареса" научил его фокусам. Я могу утверждать, что ему нравилось мое пристальное внимание. Но мне не хотелось слишком подбадривать его. Особенно после того инцидента со шлепком.