Заклятие

Цзюнь Цай

— Он уже умер.

— Оказывается, вам уже известно, что он погиб в дорожной аварии? — Е Сяо был просто уверен, что она была очень близка с Сюй Аньдо.

— Нет, я не верю, что гибель Цзян Хэ и Сюй Аньдо была только случайностью.

Е Сяо вздрогнул, потому что слова сидящей перед ним девушки совпали с тем, что думал он сам. Но он не мог раскрывать свою точку зрения, потому и спросил:

— Почему?

— Сюй Аньдо погиб в тот вечер, после траурной церемонии по Цзян Хэ. Когда прощание закончилось, он побеседовал со мной наедине. Он сказал, что я не смогу понять каких-то событий,

случившихся за последнее время. Я попыталась расспросить его, что же именно случилось, но он не захотел делиться ни под каким видом. Потом он ушел. Вот уж не думала, что в тот же вечер он погибнет. Наверняка есть что-то, чего я не знаю. А что скажете вы, полиция?

Е Сяо кивнул с одобрением.

— Спасибо за то, что вы рассказали. Это для нас большая помощь. Но только не надо называть меня полицией. Мне неприятно это слышать, лучше зовите меня по имени. Е Сяо, хорошо? Впредь нам придется часто беседовать, вам следует быть к этому готовой.

— Хорошо, Е Сяо.

Тут Е Сяо, как бы вдруг вспомнив, спросил:

— Ах, извините, чуть было не забыл. Я справлялся о вас. Ваш отец работал в прошлом в том же Институте археологии, что и Цзян Хэ?

— Он уже больше десяти лет как погиб в автокатастрофе, — печально отвечала Бай Би.

— Извините.

— Ничего, — горько улыбнулась она.

— А ваша мать?

— Она находится в психиатрической лечебнице. С тех пор как погиб отец, она стала душевнобольной.

— Ну извините. Ладно, в любом случае спасибо вам за участие. Я думаю, что вы предоставили нам ценные ниточки для расследования, а мы вас действительно затруднили. Вот моя визитка, в случае чего прошу мне позвонить. Не беспокойтесь, у меня не бывает выходных дней, утро и вечер не различаю, всегда можно прийти. — Е Сяо вручил ей свою визитку.

Визитку она приняла, серьезно восприняв его слова, что при необходимости можно позвонить и можно прийти всегда, хоть утром, хоть вечером. Видать, считает, что и она сама в опасности. Неужели же после Цзян Хэ и Сюй Аньдо дойдет очередь и до нее? Подняв голову, она посмотрела на Е Сяо глазами, полными тревоги.

— Верьте мне, с вами ничего не может случиться. Я пошел.

Е Сяо понимал, что уже контролирует положение, и, кивнув ей, направился к выходу. Но вместо обычного прощания сказал:

— Еще вопрос. Вчера я видел вас у входа в археологический институт. Вы выглядели очень удрученной.

— Да, — смущенно согласилась Бай Би.

— Не надо туда больше ходить. Поверьте мне, в этом Институте археологии есть проблемы, не надо рисковать.

— Вы полагаете, что и с другими людьми может случиться беда?

— Возможно. Сейчас никто поручиться не может. Если б кто-нибудь смог, было бы здорово.

Е Сяо и сам не мог ручаться. Не утверждать же, что кто-то еще может погибнуть!

Душу Бай Би охватил леденящий ужас, и она с трудом выговорила:

— Заклятие.

— Что вы сказали? Заклятие?

— Извините, я просто так, невзначай сболтнула, задумалась, — торопливо проговорила Бай Би.

Нахмурившись, Е Сяо посмотрел на Бай Би искоса. Все вовсе не так просто, как она говорит. Но сейчас было не время докапываться до корней. И он попрощался.

Быстрым шагом

Е Сяо спустился по лестнице и, выйдя на улицу, стал внимательно осматривать перекресток. Десять лет назад Бай Чжэнцю, отец Бай Би, странно и таинственно угодил здесь под машину. Эту сцену он старался себе представить по рассказу Бай Би. Он шел и шепотом повторял вырвавшееся у нее слово: заклятие.

Бай Би, прильнув к окну, долго наблюдала за идущим внизу по улице Е Сяо. И не могла понять: кто же это из двоих шел внизу?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

Бай Би прежде здесь никогда не бывала, лабиринты перекрестков шли один за другим. Следуя адресу, который ей дала Сяо Сэ, она как челнок сновала под у ту нами, пока наконец не нашла театр.

У входа в театр людей не было, только наклеена скверного качества афишка спектакля. Бай Би самой доводилось рисовать подобные афиши, и, с ее точки зрения, эта была нарисована из рук вон плохо: студенты Института изобразительных искусств рисовали гораздо лучше. Фоном служила желтого цвета пустыня, небо было замазано свинцово-черным, затянуто множеством туч и украшено молниями.

В центре была изображена синьцзянская женщина с превеликим количеством украшений и драгоценностей на голове, в цветастом платье; однако лицо ее напоминало даму с японской гравюры: немыслимо огромные глаза, а выражение лица — пугающе страшное. Бай Би подумала, что такая картина может завлечь разве что школьников. Справа от рекламы была надпись столбцом иероглифов: «Лоулань — пагуба для души».

Лоулань. Опять Лоулань. При виде этих двух иероглифов Бай Би стало не по себе. Ниже рекламы была пропечатана дата спектакля: через десять дней. Она нерешительно вошла в театр, у входа так никто и не встретился. Потом прошла по темному коридору и открыла дверь; впереди увидела освещенную сцену.

Театр был не так уж велик, как она себе воображала: узкий и тесный, в пустом зале сидело в разных концах несколько человек. То ли участники труппы, то ли такие же, как она сама, посторонние, случайно зашедшие посмотреть репетицию. Она выбрала самый темный уголок и села. На сцене шла репетиция, не было только яркого света ламп и музыки, из декораций — один задник, да и тот был готов лишь наполовину. Но актеры уже надели сценические костюмы.

На сцене стояло несколько человек, одетых не по-китайски, не по-европейски; в центре стоял стул с претензией на красивость. На нем восседал человек в короне и длинном халате. Ему приклеили большую бороду, чтобы создать образ синьцзянца с его окладистой бородой. Персонаж выглядел князем.

Вдруг человек, сидевший в зрительном зале, в самом первом ряду, громко прокричал:

— В этом действии нет динамики, сойдите со сцены. Начнем репетировать третье действие.

Сразу погас свет, но занавес не опустился, и было видно, как на сцене засновали черные фигуры. Некоторые мужчины громко перекликались в темноте. Бай Би видела только то, что происходило перед глазами. Она ждала в сплошной тьме, но в голове теснились раздумья о фотоснимках Лоуланя, которые она видела в отцовском архиве.