Заклятие роз
Шрифт:
Пётр Ильич повторяя:
– Ну что вы, Аннушка?.. Что вы?.. – обнял Анну Юрьевну и прижал к себе. – Вот ведь дурак! Расстроил вас! – сокрушался он, гладя Анну Юрьевну по плечу и целуя её в макушку. – Простите меня, дурака, пожалуйста!
Анна Юрьевна хотела сказать, что он ни в чём не виноват, что она ему безмерно благодарна и даже счастлива! Но вместо этого хлюпала носом и, прижимая к себе букет альстромерий, рыдала чуть не в голос.
Она видела, что и кондукторша смотрит осуждающе, и пассажиры оглядываются, но
К тому моменту, когда записанный на плёнку голос объявил её остановку, Анна Юрьевна уже выплакалась.
Пётр Ильич вышел из трамвая первым и подал ей руку.
Трамвай, предупреждающе звякнув, уехал, увозя с собой сверхреальные отражения, и город сразу стал по-домашнему уютным.
Пётр Ильич взял руку Анны Юрьевны и положил на изгиб своей руки.
– Вы как хотите, но я доведу вас до дверей! – строго сказал он. – Не могу бросить женщину одну на улице в таком состоянии.
И они направились к пешеходному переходу. Несмотря на пустынную улицу, дождались зелёного сигнала светофора, перешли проезжую часть, ступили на тротуар и…
Только около своего дома, когда остановились рядом с нужным подъездом, Анна Юрьевна вдруг поняла, что она не говорила Петру Ильичу, где живёт.
«Вспомни, где он работает!» – сказала сама себе Анна Юрьевна.
«Ну и что?!» – ответила она себе и подняв букет, сквозь цветы поглядела на мужчину.
«Как знаешь! Моё дело предупредить!» – проворчала, сдаваясь, строгая половинка Анны Юрьевны – сквозь цветы Пётр Ильич улыбался мягко и смотрел заботливо.
Анна Юрьевна опустила букет. Мягкость и заботливость Петра Ильича остались.
С проснувшейся внезапно девчоночьей дерзостью и отчаянием, Анна Юрьевна предложила:
– Хотите кофе?
– Хочу, – сказал Пётр Ильич.
Анна Юрьевна открыла магнитным ключом дверь подъезда и махнула рукой, приглашая войти.
Пётр Ильич вошёл. Молча поднялись на лифте.
Уже открывая дверь квартиры, Анна Юрьевна сказала:
– Гостей я не ждала, как вы понимаете…
– Если не удобно, я могу уйти… – Пётр Ильич сделал шаг назад, и Анна Юрьевна вдруг испугалась, что он действительно уйдёт.
– Удобно, – поспешно сказала она и гостеприимно распахнула дверь.
Её строгая половинка пискнула: «Вы же почти не знакомы, а ты привела его домой!» Но Анна Юрьевна бросила ей на ходу: «Отстань!» и вошла в квартиру вслед за Петром Ильичом.
Пока мужчина не спеша разувался в прихожей, Анна Юрьевна быстро скинула туфли и прошла в комнату, оглядела её хозяйским взглядом, заметила на диване бюстгальтер с блузкой, убрала их в шкаф и повернулась к гостю, который деликатно стоял в прихожей.
– Проходите, садитесь… Я сейчас сварю кофе, – сказала она и метнулась на кухню.
Пётр Ильич прошёл в комнату. Но не успел он сесть в кресло,
– А хотите, идёмте сюда!
Пётр Ильич поднялся и пошёл на кухню.
Кухонька была маленькой. Сразу у дверей стоял обеденный стол – небольшой – одному человеку есть за ним комфортно, двоим вполне можно, троим уже будет тесновато.
Дальше – в углу – стоял холодильник цвета металлик с магнитиками на дверце. На подоконнике в вазе уже радовались воде альстромерии – Анна Юрьевна первым делом поставила цветы в вазу. Вдоль третьей стены стоял кухонный гарнитур со встроенными электрической плитой и раковиной. Подвесные шкафчики были бежевого цвета, столы – шоколадного. Толстая столешница была сделана под розовый мрамор.
Пока Пётр Ильич, присев на табуретку, рассматривал кухню, Анна Юрьевна уже смолола кофе, насыпала в турку четыре чайных ложки – на две порции, налила воды из фильтра и поставила на разогретую к тому времени плиту. И принялась двигать туркой по плите, наблюдая за процессом.
Кофе нельзя давать закипеть. Едва пенка начнёт подниматься, турку нужно убрать с огня и дать кофе немного «успокоиться». После того, как пенка осядет, турку нужно снова поставить на огонь, и снова не дать закипеть. Потом ещё раз… Лишь после этого получится хороший кофе.
Вскоре по комнате поплыл чарующий аромат арабики.
Анна Юрьевна выключила плиту, переставила турку со свежесваренным кофе на холодную конфорку, достала из шкафчика две тонкие изящные чашечки и два блюдца.
– Вы будете кофе со сливками или чёрный? – спросила она у Петра Ильича.
– А вы какой любите? – спросил в ответ он.
– Я чёрный без сахара. Мне так больше нравится.
– И я тогда тоже буду чёрный без сахара…
Анна Юрьевна налила в чашечки кофе и пододвинула одну гостю.
– Волшебный, чарующий аромат! – восхитился он, подняв чашку и вдыхая кофейный запах. – Я так, наверное, заброшу чаи и перейду на кофе!..
Не успели Анна Юрьевна и Пётр Ильич сделать и по глотку, как запел, заверещал дверной звонок.
– Странно, что не домофон, – озадачено проговорила Анна Юрьевна. – Может, соседи? Хотя для соседей поздно уже… Может что случилось?
Звонок верещал так, словно случился пожар – настойчиво, призывно. Анна Юрьевна, извинившись, поспешила к двери и, не глядя в глазок, открыла…
В комнату ворвался её бывший муж Владимир. Он как всегда был одет с иголочки, чисто выбрит, модно подстрижен и пах дорогим одеколоном. Вот только был непривычно взъерошен и взбешён.
– Где он?! – с порога спросил Владимир и отстранив опешившую Анну Юрьевну, как ураган понёсся по квартире – в спальню, зал, на кухню. – Вот он, красавчик! – с иронией и ненавистью прошипел Владимир, останавливаясь на пороге кухни, опираясь на косяк и скрещивая руки на груди. Глаза его источали презрение.