Заклятие Горца
Шрифт:
Он продолжал раздавать команды «Голосом», поскольку они вошли в здание, которое она выбрала.
— Не смотрите на нас. Уйдите с моего пути. Не замечайте зеркало. Нас здесь нет.
Чары, стирающие память, были чрезвычайно сложными и могли вызвать ужасные, необратимые последствия, если сделаны неправильно. Легче было отвести от себя взгляды, чем попытаться заставить людей забыть.
Однако, неопределенные команды, типа «нас здесь нет», в действительности были не столь эффективны. Они служили главным образом для того, чтобы исказить восприятие, заставить события казаться более тусклыми. Для того чтобы внушение действовало безотказно, команды должны
— Почему бы тебе не остаться здесь, пока я схожу и сниму комнату? — Она откинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — И перестань держаться за меня, — добавила она зло. — Я не сбегу.
Он улыбнулся. Ему это понравилось.
— Где?
— Что, «где»?
— Где снимают комнату?
— О. Там. — Указала она рукой. — Подожди здесь.
— Прекрати указывать мне, девчонка. — Он снова пробовал повлиять на нее Гласом, думая, что ранее, возможно, что-то в окружающей их обстановке находилось в противоречии с использованной им магией.
— Ты прекратишь приказывать мне, чтобы я престала давать тебе распоряжения, — сказала она сердито. — Я просто пытаюсь помочь.
— В тот день, когда мне понадобится помощь от женщины, я буду все равно что мертв.
Она смерила его взглядом.
— Было бы очень хорошо, если бы большинство мужчин почувствовало это на своей шкуре. Конечно, у тебя все еще наблюдается навязчивая идея типа ты — Тарзан, я — Джейн.
Он понятия не имел, что за чушь она несла, но это не имело значения. Что действительно было важным, так это получение комнаты.
Он следовал за ней до указанного места, напротив которого деревянная табличка на стене гласила «РЕГИСТРАЦИЯ ГОСТЕЙ».
Опрятный, с темно-рыжими волосами и колючими усами мужчина лет сорока выглядел так, будто все ему надоело, и он предпочел бы оказаться где-нибудь еще в этот час.
— Вы дадите нам комнату. Сейчас. И перестаньте смотреть на меня.
Стоя рядом с ним, Джессика сказала торопливо.
— Вы должны извинить его. Он может быть немного грубым… ох, слава небесам! — Изменила она предложение и направила свой пристальный хмурый взгляд на него, когда портье покорно, и без протеста отвел свои глаза и начал оформлять документы на комнату.
— Люди повинуются тебе, как будто ты какое-то… божество… или что-то подобное.
— Представь себе. В свое время, девушка, я был им.
— Я не могу.
— Я знаю, — сказал он сухо.
— Ладно, почему они делают это?
— Может быть, женщина, они признают во мне Мужчину среди мужчин. — Он не мог сопротивляться желанию спровоцировать ее. — Это означает Мужчину с большой буквы «М».
Она закатила глаза, отреагировав именно так, как он и ожидал от нее.
Он удержался от улыбки. Не было никакого смысла объяснять ей о воздействии Гласа. Она не поняла бы; эта девушка обладала иммунитетом, что изрядно бесило его. Нереальным иммунитетом. Его хорошее настроение таяло на глазах. Сузив глаза, он в сотый раз изучающе осмотрел ее, пробуя выявить хоть какое-нибудь отличие в ней, которое могло бы объяснить ее уникальность.
Он не мог разобраться в этой бессмыслице. Из всех молодых женщин, Парки [6] , эти не имеющие чувства юмора суки, выбрали его вынужденным спасителем единственную женщину, которой он не мог управлять,
— Мне понадобится кредитная карточка, — сказал мужчина за стойкой.
Кейон открыл рот, чтобы снова использовать Глас, но Джессика уже вручала мужчине что-то. Он понятия не имел, что это было. Пожав плечами, он позволил ей почувствовать себя полезной. Так как знал, что женщины также любили чувствовать себя значимыми. Хотя он предпочитал использовать другие способы, чтобы они ощущали себя необходимыми.
6
Парки — три богини в греческой мифологии, предопределяющие ход развития человеческой жизни.
Как женщины. В его кровати. В то время как он был в них.
Но в этот раз, ох, в этот раз с ним творилось что-то необъяснимое. Более тонкая версия того выброса энергии, которую он почувствовал в первый раз, когда она дотронулась до него, происходила с ним каждый раз, когда он прикасался к ней. Это было почти невозможно находиться рядом и не дотрагиваться до нее. Все время, пока она висела у него на плече, он чувствовал, что нежный обжигающий поток струится через все его тело. Везде, где их тела соприкасались, он чувствовал, как тихие электрические разряды потрескивали под кожей.
И он знал, что она чувствовала то же самое, хотя и не показывала этого. Когда он так дерзко поместил руку на ее венерин холм, он был готов к негодованию, возмущению, агрессивным нападкам. Он заслужил это. Он никогда не обращался с женщиной в такой манере, по крайней мере, до того момента пока они не становились любовниками или до полного соблазнения. И все же, не смотря ни на что, он знал, что она не будет критиковать его.
Это было так, словно его рука просто нашла свое место на ней. И она тоже знала это.
Ты становишься причудливым, Келтар. Скоро ты будешь думать, что она — твоя истинная половинка.
Согласно легенде Келтар, каждому рожденному в клане Друиду предназначалась родственная душа, совершенное сочетание сердца, ума, и тела, в придачу с горячей, пламенной страстью, которую нельзя было отрицать. Если бы мужчина рода Келтар дал священную друидскую клятву своей истинной любви, и его половинка охотно возвратила их, то они могли бы связать свои души навеки, в этой жизни и после нее. Клятвы свяжут их неразрывно. Если Келтар давал клятву, и она не была возвращена, он был обречен остаться одиноким. Часть его сердца навсегда будет потеряна, будет жаждать любви женщины, с которой он никогда не сможет быть вместе, навечно привязанный к ней в этой жизни и во всех последующих воплощениях, будучи на небесах, черт, или даже в вечной тюрьме, созданной Темными Сидхе. «Придется ли честь свою потерять… — так начиналась легендарная клятва, — отдам свою жизнь за тебя…»
Он насмешливо фыркнул. У него не было жизни, которую можно было отдать. И очень немного осталось души.
Много ли чести, даже если он один дал бы клятву. Чего он не делал.
— Что? — спросила она, задаваясь вопросом, почему он фыркнул.
Он опустил взгляд на нее. Она искоса смотрела на него, при этом ее голова была откинута назад. Ее короткие блестящие черные локоны переливались в свете гостиничных ламп, а мягкая золотистая кожа, поцелованная солнцем, светилась, как у девушки, любившей находиться на открытом воздухе — а взгляд выражал одновременно любопытство, раздражение, волнение и решимость.