Заклятье Древних
Шрифт:
– Отпусти, это же папа! – негодовал ребенок, вырываясь.
– Нет! Это не он. Не тронь нас! – обращалась женщина к демону, сильнее сжимая ладонь дочери. – Если в тебе осталась хотя бы капля прежнего благородного человека, ты пощадишь нас, – женщина открыто смотрела на рыцаря, без страха и с презрением. Взгляд ее был тверже стали, однако голос заметно дрогнул.
Броня рыцаря покрылась слоем пламени. Стиснув зубы, он процедил:
– Нет, – на его лице заметно выступила легкая улыбка. Ланс отвел взгляд, развернулся спиной к некогда близким людям.
У женщины, стоявшей недалеко от демона, пошли слезы. Сильнее прижав к
Рыцарь резко развернулся. В его руках блеснуло лезвие. Хищно улыбаясь, тот наблюдал, как по сгоревшему полу катится голова матери ребенка. Девочка ужаснулась, отпуская руку погибшей мамы, но она не успела по-настоящему испугаться. В следующий миг, ее грудь пронзила сильная жгучая боль. Алая кровь хлынула из раны. В глазах девочки резко помутнело; возникла бескрайняя черная пустота. Падая, ребенок прижимала своими ручками кровавую рану, смотря невинно, слегка с недоумением на своего убийцу-отца. Девочка упала рядом с матерью. Стеклянный взгляд все еще сохранил недоумение, в них не было страха.
Осмотревшись, падший рыцарь пророкотал:
– Ваши души будут весьма полезны. Во славу огня и пламени!
Этот дом ему уже не был родным. Нет ничего важнее господина адского огня и пепла. Сама смерть не сможет его остановить, никто не сможет остановить огонь, бурлящий в его душе.
***
– Быстрее, быстрее, – лепетал сам себе Ион, сын дворянина. Его голос успокаивал его, внушая надежду, напоминал, что он все еще жив! Цеплявшиеся за острые камни руки дворянина кровоточили. Черный дуплет был весь разорван. Одежда явно не походила для столь интенсивных движений. Под ноги попадались камни, остатки деревянных строений и невысокая решетка.
Мужчина бежал, не замечая препятствий. Боль сильно отдавалась в ногах, но ему было плевать на усталость. Пусть он так никогда не напрягался, но ради своей жизни отважишься и на более сильные подвиги. Густые заросли, развалины, и завалы начали понемногу редеть. Весь эпицентр удалось миновать, при этом не нарваться ни на упыря, ни на ту странную персону, голос которой он слышал, голос которой заставлял его бежать сильнее, не обращая внимания на боль. Каменных плит под ногами уже не было. Постепенно дорогу заменяла густая трава. Бежать казалось уже невмоготу. Падая на четвереньки, Ион задыхался и плакал.
В глубине сознания возникала мысль о спасении, о том, что он справился. Как он будет рассказывать эту историю отцу… Своей семье… Шлюхам. Будто он самолично изничтожил пожирателя. «Да, меня запомнят! Я буду победителем! Героем! Хотя бы раз в жизни отважился на что-то самостоятельное. Черт возьми, у меня получилось», – думал он, снова поднимаясь и неуверенно шатаясь из стороны в сторону, продолжал двигаться.
Отдаляясь от огненного пожарища, сердце Иона успокаивалось. Он шагал по бескрайним просторам столицы. Начиналось смеркаться. Большие развалины оставались позади, впереди тянулись небольшие домики. Вдалеке за самыми огромными деревьями все еще виднелся серый туман. Сын дворянина шел, спотыкаясь. Внезапно качнулся и рухнул мертвым мешком –
Немного позднее, буквально из ничего возникла тень, силуэт… Женщина подошла бесшумно, словно ядовитая змея к добыче. Ее глаза горели, в них виднелось что-то ужасное и чертовски привлекательное. Черные локоны спадали вниз ровными прядями. Смазливое личико изобразило приветливую улыбку, а сладкий голос окончательно обезоружил беглеца:
– Ты, видимо, очень устал, путник, – почти шепотом произнесла она, загадочно улыбаясь, не спеша двигаясь к сыну дворянина.
– Да, – едва ответил тот, сглотнув.
Сонливость у беглеца как рукой сняло. Он был перевозбужден и взвинчен. Привстал немного, тело заныло, но это уже не волновало Иона. Только сейчас дворянин увидел, кто перед ним.
Женщина оказалась облачена в угольно-черные доспехи, однако и они были не в силах скрыть ее прекрасные формы. При каждом вздохе, аппетитная грудь вздымалась и манила сильнее. Стройная талия и обнаженный плоский животик.
– Ну же! Подойди ко мне, – сладко проговорила темноволосая бестия, снимая с себя черный плащ, буквально поедая беглеца взглядом.
Мужчина шел не спеша, словно завороженный. В этот момент он напоминал маленького сочного кролика перед огромным хищником. В его голове не было никаких мыслей, чувство опасности улетучилось. На миг Ион почувствовал себя самым везучим и лучшим во всех аспектах мужчиной на земле. В его голове разыгрались горячие, бурные сцены разврата и похоти. Глупо улыбаясь, он шел все ближе и ближе к самой желанной и необычной девушке в своей жизни. Оказавшись почти рядом, его руки тянулись к ней… К прекрасному.
Вдруг красавица резко исчезла, испарилась. Все было, как во сне. Шею сына дворянина резко пронзила ужасная, острая боль. Чувство эйфории исчезло бесследно, возник животный ужас… Ион хотел было бежать… Он всегда бежал, когда опасно или очень рискованно, но не в этот раз. Тело его уже не слушалось, но мозг все воспринимал. Свист от сильного замаха… Клинок исчез из виду. Его глаза все еще видели небо серое и темное, где не было ни одной птицы. Только приближающиеся бурые тучи. Видели красивые алые губки, которые целуют его с особой нежностью и трепетом. Видел свое обезглавленное тело, находящееся совсем рядом и так далеко…
***
Вилона снова пылала адским огнем. Все те выжившие, гревшие надежды на спасение люди, оказались уничтожены. Жрицей огня Лией и падшим рыцарем Лансом. Никто не выжил! Люди искусно прятались, некоторые притворялись мертвыми, но это их не спасло… Архидемон был очень доволен. Пусть ему и не удалось возродить Огненный Чертог, зато он пополнил свои запасы душ.
– Что вы знаете про эту реликвию древних?! – требовательно спросил он, окружавших его воинов.
– Эта вещица, – начала Корнелия, – была утеряна очень давно. Иначе за нее погибло бы куча народу. Своему владельцу данная вещь дает нескончаемый поток маны, если верить приданиям. Почти неиссякаемый источник энергии. Его мощи хватило бы на много деяний. Возможно, с помощью этого артефакта удастся возродить Огненный Чертог.