Заклинатель
Шрифт:
Полноватый Лоренс тоже вздохнул, но состроил мужественную физиономию. То, что далее мне осторожно поведали, ввергло меня в настоящий ступор. Я наёмный киллер-камикадзе, то есть в моём договоре с нанимателем всегда стоит пункт: в случае неудачи, когда грозит поимка или нет возможности убить жертву, я должен подвергнуться самоуничтожению, для чего всегда носил в себе мини-устройство, для активизации которого достаточно определённого слова или движения. Выйдя из ступора, я не совсем логично задал следующий вопрос:
– А сколько мне лет?
Наверное, это для них вопрос прозвучал нелогично. Мол, перепрыгнул с такой волнующей темы на что-то примитивное.
– голове, тело пронизывала настоящая судорога.
– Восемнадцать, - быстро ответил Лоренс - и напомнил: - У тебя все основные данные на бейдже. Или ты не умеешь читать?
– Не знаю, - честно признался я, и Лидия сразу хихикнула, постучав пальцем по собственному бейджу. Опаньки, тупим-с! Как бы ещё я узнал её имя?
– Значит, умею, - невольно улыбаясь, сказал я.
Интересно - основные. Значит, где-то есть и более подробные?
Лидия сунула мне в руки чашку. Сил у меня теперь достаточно, чтобы крепко держать посудину. Горло почти не болело, и я медленно выпил странную жидкость того же сладковатого вкуса и с благодарностью отдал чашку.
– А что это?
– Протеин из модифицированной сои. Чего-чего, а этого добра нам дали в огромных количествах.
Лидия отвернулась вымыть чашку, держа её на расстоянии от какого-то прибора, похожего на те, которые висят (висели в моём прошлом) в общественных местах, чтобы, вымыв руки, можно было бы их сразу обсушить под тёплым напором воздуха. А я снова позволил себе расслабиться и стал бездумно рассматривать всё доступное моим глазам. Вскоре я заметил одну странность. Наверное, тело молодого человека всё ещё не полностью перешло под мой контроль. Не знаю, как точнее выразиться. Может, под контроль моей души или сознания… Но видел я не очень хорошо. Нет, очертания предметов я разглядеть мог довольно отчётливо, но вокруг каждой вещи почему-то проступала лёгкая дымка и даже с небольшим намёком на цвет. Попробовать проморгаться? Я даже пожмурился, но дымчатые очертания предметов не исчезали, а вроде как даже становились отчётливее. Хм… Машинально подняв руку, я помахал ладонью перед глазами. Всё то же.
Придётся подумать. Значит, так. Возможно, мой дух и вправду вошёл в тело умирающего парня - но с небольшим опозданием? Может, тело уже переставало функционировать? И что-то там, в нём, уже отмирало? Нерв какой-нибудь, например… Ну, в медицине я не силён. Про болезни знаю только то, что лечил у самого себя по рецептам из книг и газет по народному целительству, когда не хотелось идти в больницу и отсиживать там очереди ради мелкой болячки.
И вообще. Как я попал в него? А вдруг я, недавний Брис, реинкарнация того себя, который только что был на уроке? А процесс возвращённой памяти запущен на генном уровне, когда тело боролось со смертью? Фу, чёрт… Так и до психа додуматься можно.
Снова зажмурившись, я резко распахнул глаза. Передо мной сияла любопытством заинтересованная физиономия Лоренса.
– Брис, что ты делаешь?
– С глазами что-то, - пожаловался я.
–
– Лоренс, помоги ему подняться. Пусть походит. Быстрей восстановится.
Но поднялся с койки я сам. Пока неуверенно, хватаясь за удобные для опоры предметы, но прошёл несколько шагов в коридор. Насколько я понял, Лоренс и Лидия - соседи по камерам-клеткам, вот и привыкли полагаться друг на друга. Ещё, судя по всему, с Лидией живёт Кэт - та девушка, с которой перестарались при невральной ресоциализации. Лидия, кажется, взялась ухаживать за нею.
Лоренс стоял рядом в полной готовности поддержать меня, если что. Чем я и воспользовался. Дело в том, что в коридоре происходило что-то для меня непонятное. В том конце, где помещались уголовники, в том числе и я, напротив камеры виднелась ещё одна дверь. Перед нею стояли четверо и рассматривали что-то мелкое, время от времени прикладывая его к этой двери. Как я понял, они пытались открыть дверь в глухо запертое помещение.
– А что там?
– Отдельный бокс для наиболее опасных преступников, - сказал Лоренс, тоже внимательно приглядываясь к действиям людей с ключами.
Вот как. Есть преступники опаснее, чем киллеры-камикадзе. Пойти, что ли, присоединиться к тем, кто старается открыть дверь бокса? А стоит ли вообще открывать, если там содержатся настолько опасные люди, что для их помещения не предусмотрены решётки, а только глухие стены?
Зато в другом конце коридора те самые пятеро уголовников ругались с группой людей, окруживших полупрозрачное помещение, верх которого скрывался в потолке платформы. Лоренс, уловив мой интерес, заговорил сам:
– Наши думают, идти ли наверх, чтобы попытаться захватить буксир, а эта гопота требует пропустить их вперёд. Как будто они вообще смогут войти в лифт.
– Это лифт?
– Да. Соединяет платформу и буксир. Бишоп спустился сюда именно по нему.
– А почему они думают подниматься? Есть возможность?
– Вряд ли. Хуже, что скоро будет выход из подпространства. По времени осталось несколько минут. Мы, конечно, не заметим перехода, но ведь платформа должна будет отделиться от буксира. А кому хочется оставаться с теми уб… Э-э… С теми, кто находится наверху?
– Хм… Откуда ты знаешь, что будет выход?
– Нас недавно разморозили из крио-сна. Смотрим за временем.
Мои тощие ноги взвыли от усталости. Помогая себе, хватаясь за прутья клетки, я опустился на пол и с облегчением вздохнул. Наверное, когда сорвали накладку, тело потеряло слишком много крови. Поэтому быстро устаю. И ещё эта дымка перед глазами…
– У меня есть складной стул, - сказал Лоренс и поспешил в свою камеру.
Он принёс два стула и, разложив их, посадил меня на один и пристроился рядом. У меня сложилось впечатление, что Лидия втихомолку велела ему приглядывать за мной. Возможно, боится, как бы я - тот, недавний уголовник, - не "вернулся". Чуть усмехнувшись, я уселся поудобнее. Лоренс молчал, но неловкости не чувствовал - так же, как и я. Мы просто сидели и смотрели, наблюдая происходящее на наших глазах. Чем-то это времяпрепровождение напомнило мне детские годы, когда летом меня посылали к бабушке в деревню. Набегавшись на свежем воздухе, к вечеру я почти выбивался из сил. А бабушка с соседями любила посидеть возле ворот, на скамейке. Я подходил к ней, пристраивался между соседками, сонно смотрел на улицу и постепенно задрёмывал под негромкий старушечий говорок.