Заклинание
Шрифт:
– Ты сам волк, – понял Алексей. – А Витя?
– Мы одно целое, – усмехнулся оборотень. – Кто в душе не ребёнок, если тело как зверь сильно? Давай нитку.
Вргез потянул носом вокруг бисера, помрачнел заметно.
– Что, что скажешь? – теперь уж и сам Алексей почувствовал волнение.
– Беда, – уверено ответил волк. – Смертью пахнет, угрозой. Искать надо девушку прямо сейчас. Времени у нас мало. Садись!
Вргез встал боком. Алексей легко запрыгнул на его широкую спину. Волк вышел за ворота Сураевского дома, поглядел направо, налево, носом потянул. Невдалеке у дороги виднелся старый колодец.
Вргез сильно вдохнул, чихнул, даже сплюнул.
– Нашёл, – кивнул он. – За уши держись, а то слетишь, шагнуть не успею.
И оттолкнулся в прыжок. Мелькнули дома, а деревья Алексей и заметить не успел. Только крышка колодца на мгновение перед глазами показалась, но и она исчезла, когда волк пробил её мордой и устремился в чёрный каменный тоннель. Отовсюду торчали корни и били струи воды. И грязной и чистой, и светящейся, словно в блёстках, и зелёной жижи, будто отрава. Вргез бежал вниз, перелетал огромные пустые пространства. Их было много, разных, где-то совсем тёмных, где-то светлых, где-то горящих синим пламенем, словно облака газа в толще земли.
Миновали узкий проход, и тоннель внезапно закончился. Оборотень выпрыгнул на открытое пространство под тёмное небо. Место открылось мрачное, но красивое. Всё вокруг занимали чёрный лес и зелёная вода. Стволы деревьев скручивались в причудливые формы.
Впереди на высоких кочках стояла бревенчатая избушка. В маленьком оконце без стекла виднелся свет.
– Туда, – кивнул волк. – Поплывём.
Болотистая почва на берегу просела под ногами, а впереди была настоящая зелёная топь. Алексей спрыгнул со спины оборотня, чтобы не давить своим весом. Вргез вошёл в воду, утонул по грудь и поплыл к избушке. Парень ухватился за его холку.
Они выбрались на кочки возле строения, встали на венец и заглянули в окно.
– Ух, ты… – невольно прошептал Алексей и сразу получил лапой по затылку.
И не зря. Позволить себя обнаружить было сейчас не самым верным поступком. Внутри небольшого помещения набралось монстров от пола до крыши, от угла до угла. Все не влезали даже, кто-то в дверях стоял. Хорошо, что дверь была на противоположной стороне. Подойди они с Вргезом с другого бока к избушке, сейчас бы их уже доедали.
Существа были разные, но все мощные, с торчащими зубами, у кого клыки и до носа доставали. Руки длинные, с загнутыми или прямыми когтями. Кто совсем голый, кто в моховой шубе и таких же штанах. Глаза светились и зелёным светом и синим, и все смотрели на центр комнаты, где стоял открытый гроб. А в нём на соломенной подушке лежала девушка в белом платье. Длинная светлая коса спадала на пол, на сырые доски, меж которых проглядывала тёмная гладь болота и тянулись грибы.
Рассмотреть лицо было сложно, но Алексей видел длинные чёрные брови и красивые красные губы, будто кровью смазанные. Он потыкал волка локтём в бок, вопросительно кивнул на девушку. Оборотень спрыгнул на кочки, поманил парня.
– Никогда не видел её, – быстро прошептал Алексей, когда они сели спиной к старым брёвнам. – А почему она в гробу? А вокруг кто?
– Жить среди людей ей осталось совсем чуть-чуть, – ответил Вргез, – а вот вокруг чьи, не пойму… – он снова прыгнул лапами на окно, присмотрелся.
– В смысле чьи? –
– Людской дух! – проревел голос.
Алексей подскочил, успел увидеть в окошке оскаленную, то ли в улыбке, то ли в ярости морду, а в следующий миг она вынесла собой центр стены. Парень улетел в топь в облаке щепок, глотнул воды, схватился за ствол утонувшего дерева. С обеих сторон избушки нагрянули монстры. Алексей мгновение не мог пошевелиться, глядя на «стенку» чудовищ, идущую на него, а потом ринулся из болота. Он выбрался на ствол за секунду до того, как через головы монстров прыгнул Вргез, толчком усадил парня на спину и длинными прыжками помчался по торчащим из топи кочкам.
Погоня за ними подняла болото, как океанское цунами. Брызги воды и кусочки мха обрушились на беглецов в тот самый момент, когда они добрались до твёрдого берега. Руку Алексея догнала оскаленная пасть самого большого чудовища и сомкнулась от кисти до локтя. Клыки впились в плоть, причинив острую боль. Монстр сдёрнул парня со спины волка, швырнул на землю. Но Вргез уже развернулся и врезался всей грудью в чудовище. Брызнула зелёная кровь.
– Проснись! Быстро! – взревел волк.
– А ты?! – крикнул Алексей.
Вргез оттолкнул монстра. Тот налетел широкой спиной на остальных, смяв их круг, но сразу вскочил и в ярости ударил мощными кулаками по воде. Алексей уже не увидел его атаки, потому что волк толкнул парня в грудь:
– Проснись!
Алексея вынесло из сна в то же мгновение, будто ветром вышвырнуло с болот в постель. Он подскочил на кровати, даже не сразу почувствовал боль, сначала увидел кровь на белой простыне. Из руки торчало что-то, будто обломились и застряли клыки. Только отдышавшись, парень разглядел разбитый стакан, понял, что смахнул его во сне и раздавил рукой. Это было стекло.
Кровь так и капала. Пришлось быстро встать и бежать на улицу к машине. Алексей достал дорожную аптечку, повыдёргивал стекло щипцами, прижёг ранки йодом. Потом перебинтовал. От нервной дрожи походил кругами по двору, вышел за ворота, встал посреди улицы. Небо над головой было рассветным, ясным. Ни одного облачка. Линия горизонта окрашивалась в оттенки красного. Парень глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, но тревога всё равно не прошла. Вргез остался на болоте!
День оказался суматошный. Алексей поднял группу вовремя, но на съёмки всего, что было запланировано, остался один день. Ведь два других водой залило. Так что отработали по полной. В поле, в самом селе, в доме культуры. Бедный ансамбль едва успевал за приказами режиссёра.
– Встаньте. Идите. Пойте, нет, постойте. Ещё разок! А похлопать руками на припеве можете? Молодцы, поехали дальше. Нет, здесь снимать не будем, там кладбище на заднем плане видать. Алексей!
И так раз восемьсот. Алексей при своём имени уже вздрагивать начал.
Солнце палило, влага испарялась, дышать было тяжело, предплечье у парня болело нещадно. Он даже думал, что стекло в ранах осталось, но потом понял, что это от тяжести. Камеру приходилось часто снимать со штатива и носить в руках.