Заклание волков
Шрифт:
— Я мало что знаю о вас, мистер Кэркпатрик, — тихо ответил Уэксфорд. — Похоже, вы страдаете раздвоением личности. То вы говорите, что мисс Марголис была только ключом к картинной галерее её брата. На другой день вы безумно ревнуете её. Какая же из этих двух личностей сильнее?
— Я любил её, — ответил Кэркпатрик с каменным лицом. — Любил и ревновал.
— Еще бы не ревновать, — насмешливо бросил Уэксфорд.
— Расскажите о зажигалке, — попросил Бэрден.
Но Кэркпатрик плаксиво завел такую песню:
— Моя жена не должна ничего знать. Боже, я был дураком, сумасшедшим.
— Что-то вы не очень скорбите, мистер Кэркпатрик. Тоже мне влюбленный! Давайте, пожалуй, вернемся к зажигалке.
Кэркпатрика била дрожь.
— Я чертовски ревновал, — сказал он. — Энн взяла у меня из рук зажигалку и странно посмотрела на нее.
— Что значит, «странно»?
— Как будто все это было смешно! — злобно ответил он. — Словно речь шла о какой-то веселой шутке. — Кэркпатрик провел рукой по лбу. — Она стоит у меня перед глазами в этом своем пятнистом меховом полушубке. Прекрасная, свободная… Сам я никогда не был так свободен. Она держала в руках этот кусочек золота, читала вслух надпись и хохотала. Я спросил: «Кто её тебе подарил?» И она сказала: «А мой щедрый друг неплохо строит фразы, правда? Ты никогда не додумался бы до такого. У тебя два плюс два — шестнадцать». Не знаю, что она имела в виду, — он впился пальцами в ладонь другой руки, и кожа побелела. — Вот вы тут говорили о скорби. Я любил её, или думал, что любил. Вроде, по умершим любимым положено скорбеть, верно? Но если я не мог безраздельно владеть ею, пусть бы она лучше умерла!
— Что вы делали в Стауэртоне во вторник вечером? — перебил его Уэксфорд.
— Я не обязан отчитываться перед вами, — вяло и совсем не вызывающе ответил Кэркпатрик, расстегивая плащ, как будто ему вдруг стало жарко.
— Я бы не стал этого делать, — сказал Бэрден. — Ведь вы собираетесь на улицу. Как вы верно заметили вчера, у нас нет причин задерживать вас в участке.
Кэркпатрик поднялся. Он выглядел вконец измученным.
— Я могу идти? — спросил торговец, нащупывая дрожащими руками пояс плаща. — Все равно мне больше нечего вам сказать.
— Может быть, что-то вспомните, — ответил Уэксфорд. — Пожалуй, мы ещё заглянем к вам сегодня.
— Когда дети уснут, — добавил Бэрден. — Может, ваша супруга знает, что вы делали в Стауэртоне.
— Если вы так поступите, — яростно вскричал Кэркпатрик, — я лишусь своих детей!
Он отвернулся к стене и громко засопел.
— Пускай поостынет в обществе Дрейтона, — сказал Уэксфорд за чашкой кофе в «Карусели». Кафе было расположено напротив полицейского участка, и Уэксфорд предпочитал ходить туда, а не в столовую. Благодаря ему кафе покинули некоторые нежелательные посетители, и сейчас Уэксфорд и Бэрден были одни, не считая кофейного и музыкального автоматов да резиновых растений в горшках. В зале звучала мелодия Мантовани.
— Странно, что Руби узнала его, — сказал Бэрден. — Тем не менее, она не уверена, что это — Джефф Смит.
— Уж и не
— Но разглядела, что он был маленький, молодой и смуглый. А Кэркпатрик не так уж мал ростом. Должно быть, пять футов восемь дюймов. Что меня озадачивает, так это вымышленное имя. Смит — понятно. Но почему Джефф? Почему не Джон или Уильям?
— Может, отца Кэркпатрика звали Джеффри? Надо будет спросить его.
Уэксфорд отодвинул свое кресло с прохода. В кафе вошла худенькая светловолосая девушка в юбке и направилась к столику за загородкой.
— Молодая мисс Гровер, — шепнул Уэксфорд. — В кои-то веки забыла про дела. Будь её отец здоров, она не покинула бы лавку и на пять минут.
— Я слышал, он малость самодур, — сказал Бэрден, наблюдая за девушкой. Казалось, она замечталась и мысленно была далеко отсюда. — Интересно, как это у него сместился диск? Ведь Гровер не вкалывает на тяжелой работе.
— Не беритесь расследовать дела, за которые вам не платят, — с ухмылкой сказал Уэксфорд.
Линда Гровер заказала малиновый молочный коктейль. Бэрден видел, как она потягивала его через соломинку. Когда в стакане ничего не осталось, и раздалось тихое бульканье, Линда в легком смущении оглянулась по сторонам. К её верхней губе прилипла розовая пена. Мягкие, шелковистые, как у ребенка, волосы девушки добавляли золотого сияния к золотистой гамме погожего дня.
— Кэркпатрик — их завсегдатай, — вспомнил Бэрден. — Покупает вечерние газеты. Интересно, там ли он приобрел нож?
— Давайте вернемся на службу и узнаем, — предложил Уэксфорд.
В такой теплый солнечный день прогулка от кафе до участка показалась им слишком короткой.
— Как же погода меняет окружающий мир, — заметил Уэксфорд, когда они поднялись на крыльцо и очутились среди холодных каменных стен полицейского участка.
Дрейтон сидел в одном углу кабинета, Кэркпатрик — в другом. Они были похожи на двух ждущих поезда незнакомцев, безразличных и даже немного враждебных друг другу. Кэркпатрик поднял глаза и скривил губы.
— Я уж думал, вы никогда не придете, — с отчаянием в голосе сказал он Уэксфорду. — Если я поведаю, что делал в Стауэртоне, вы сочтете меня сумасшедшим.
Лучше сумасшедшим, чем убийцей, подумал Уэксфорд, пододвигая себе стул.
— А вы попробуйте.
— Она не поехала со мной, — пробормотал Кэркпатрик. — Из-за этой проклятой машины. Я не верил, что она идет на вечеринку. — Его голос зазвучал вызывающе. — Я поехал в Стауэртон, чтобы убедиться. Я был там в восемь и прождал несколько часов. Она так и не появилась. Господи, я сидел там и ждал, а когда она не приехала, понял, что меня обманывают. Энн нашла кого-то другого, моложе, богаче и круче, чем я. О, черт возьми! — Он надрывно закашлялся. — Вот и все, что я делал. Ждал. — Кэркпатрик посмотрел на Бэрдена. — Когда вчера утром вы застали меня в коттедже, я собирался выяснить отношения, спросить, что она о себе возомнила и как смеет обманывать меня.