Заказ
Шрифт:
– Дай ножку!
Конь, повинуясь, безвольно расслабил запястье. Серёжа поднял ногу и посмотрел на копыто. Конь был подкован. Подкован на лёгкие самодельные скаковые подковы…
Последние сомнения улетучились. Кузьма!!! В деннике под кличкой шведской лошади «Сирокко» стоял Кузьма. Чистокровный жеребец Заказ, победитель сайского Дерби. Его Кузя…
Серёжа опустил ногу и незряче двинулся из денника. Однако, сделав шаг, крутанулся на пятке и, как бы прощаясь, на секунду обхватил ладонями храп лошади. Будто обнял…
Конь за его спиной опять шевельнулся, запоздало отвечая на прикосновение. С трудом повернул отяжелевшую голову и печально, как показалось видевшей это Ане, посмотрел ему вслед… Дверь за Серёжей закрылась. Щёлкнул запор, и конь снова остался один.
Один в обступившей его густой темноте…
Они вернулись в машину.
– Ну что, Серёжа? Что скажешь? – спросила Любаша.
Серёжа неподвижно сидел на водительском месте, положив руки на руль. Смотрел куда-то себе на колени и молчал. Молчал вот уже несколько минут – с тех пор, как они пришли сюда и он отпер «Тойоту», двигаясь как автомат. Отпер, уселся на водительское сиденье и замер. Точь-в-точь как тот конь, оставшийся в деннике. Только на скулах гуляли нервные желваки…
Наконец он поднял голову и, уставившись куда-то через лобовое стекло ничего не видящим взглядом, сипло выговорил:
– Заказ это…
– Опаньки, – присвистнула Люба. – «Много дней дует знойный сирокко, но он слёзы мои не осушит…»
Аня молча вытащила сигареты и закурила, едва справившись с зажигалкой. Что тут говорить. Одно слово – накаркала. Высказалась «в порядке бреда», а вышло…
Одно хорошо – ни в какой Сайск он теперь не сорвётся. Останется здесь. И уж она вместе с ним в лепёшку расшибётся, чтобы коня вернуть.
Теперь, когда «бесследно пропавший» так неожиданно отыскался, она была готова поверить, что дело в шляпе. Ну там если не совсем, то по крайней мере наполовину…
Спрашивается, кто нормальный стал бы искать в Питере коня, пропавшего в городе Сайске? Искать за тысячу километров – да на крупных международных соревнованиях притом?.. Правильно говорят: где проще всего спрятать дерево? – в лесу. А коня, соответственно, на конюшне. Особенно на такой, которую очень строго охраняют от посторонних. Ещё три дня – и закончатся соревнования. И тогда ищи ветра…
Следовало поблагодарить простую российскую случайность, поломавшую похитителям весь их хитроумный расчёт. Это кто же в здравом рассудке мог предположить, что на те самые соревнования, где они будут прятать украденного коня, явится Серёжа Путятин, только что скакавший на нём и притом знающий Заказа «с пелёнок»?.. Да ещё и подойдёт к стеклянной стене ровно в тот момент, когда так называемого Сирокко будут выгружать из шведского коневоза?..
А вот вам – случилось. Россия, господа. Страна чудес…
Но чем больше Аня раздумывала, тем ясней становилось, что настоящие трудности только начинаются. Судя по застывшей физиономии Сергея, он рассуждал сходным образом. Насколько он вообще был способен сейчас рассуждать. И по-прежнему
Аня даже усмехнулась, представив, какой разгорится скандал, если у шведа в Санкт-Петербурге на таких крупных соревнованиях вдруг выкрадут лошадь. Во шуму было бы – на всю Европу!..
Сигарета обожгла пальцы, она выбросила окурок в окошко и вновь щёлкнула зажигалкой. Руки постепенно переставали дрожать. Первое потрясение отгорело, она уже прикидывала про себя какие-то варианты. Случившееся на Сайском ипподроме, поначалу воспринятое как стихийное бедствие, разразившееся нарочно затем, чтобы похоронить её планы, обрастало конкретными обстоятельствами, за которыми, должно быть, стояли вполне конкретные люди. А раз так – с ними можно бороться! И Аня собиралась бороться. Вместе с Сергеем…
Она не ошиблась. Сергей думал примерно о том же. Нико, Будулаю и прочим благородным мстителям почему-то никогда не приходилось доказывать, что они не крали чужого, а всего лишь возвращали своё. Деятели официального правосудия (являвшиеся, что характерно, к шапочному разбору) лишь вежливо расшаркивались: «Нет-нет, не беспокойтесь, мы всё уже знаем». Ой, мамочки…
– А ты точно уверен, что это ваш конь? – снова подала голос с заднего сиденья Любаша.
– Более чем, – уже много спокойнее отозвался Серёжа. – Я же его с рождения знаю…
– Хоть бы пятнышко где какое-нибудь белое было, – продолжала Люба задумчиво. – Конь чисто гнедой. Ни отметин, ни шрамиков, ни клейма…
– А возраст?! – взорвался Сергей. – Ему ж ещё четырёх нет!.. Трёхлетку на международные по конкуру?!.
Действительно, на престижные соревнования вроде «Серебряной подковы» редко привозят коней моложе десяти лет. Юнцам – и двуногим, и четвероногим – нечего делать там, где состязаются зрелые мастера.
– Что-то я, – скептически нахмурилась Люба, – не видела, чтобы ты ему в зубы смотрел…
– Мало ли чего ты не видела, – огрызнулся Сергей. – А не заметила, как я его перед уходом за морду?.. Это я ему в рот залез. Клыков у него нет, а они, чтобы ты знала, в четыре годика режутся.
Когда есть истина, за которую готов положить голову на плаху, – всякий, кто не спешит разделить твою убеждённость, становится врагом номер один. Любаша, конечно, уловила раздражение Сергея, но всё-таки продолжала:
– А ты не слыхал, что на Западе некоторым спортивным жеребцам специально клыки удаляют, чтобы они управлению не мешали? Мы тут, знаешь ли, иногда американские ветеринарные журналы почитываем. Так, от нечего делать… И, между прочим, если клыки в раннем возрасте ампутировать, то и рубцов никаких может не остаться. Ты остальные зубы не проверял?