Заказ
Шрифт:
– Повод!.. – скомандовала Аня. – Строевой рысью – марш!..
И Альтаир поднялся в рысь опять-таки без дополнительных понуканий, без «проверок на вшивость», без унизительного подхлёстывания. Стаська принялась старательно привставать и опускаться в седле, и пятки сами отошли от боков, чтобы конь больше не прибавлял темпа. Ей даже удалось сосредоточиться на поводе, и руки впервые стали размеренно сгибаться и разгибаться. Это движение она до сих пор видела только у старших учеников.
– Всадник, вольт налево через манеж! –
– …Там вообще-то всё не здорово кончилось, – вполголоса начал Панама. – Этот парень, который у «Юбилейного»…
– Ой, извини. – Алексей в сотый раз схватился за камеру, фиксируя происходившее на манеже. Стаська силилась удержать равновесие, вставая на «полевую» посадку. – Надо же будет ребёнку дома на себя посмотреть, ошибки увидеть…
– Да ладно. – Панама бросил окурок и потянул из пачки новую сигарету. – Это я так… разболтался что-то.
– Погоди. – Алексей опустил камеру на колени. – «Не здорово» – в смысле как?.. Сильно, что ли, побили?..
По правде говоря, слушателем он оказался никудышным. Девочка на манеже постигала премудрость езды учебной рысью («Ну-ка сядь, как ковбои в кино! – командовала Аня. – На копчик, а ногами упрись в стремена! Колено выпрями!..») – и её успехи Алексей явно принимал к сердцу ближе, чем известие о гибели какого-то практически не знакомого человека. Панама успел двадцать раз мысленно плюнуть и пожалеть, что вообще заговорил с ним о случившемся. Но все двадцать раз Алексей спохватывался, опускал камеру и извинялся: «Да-да, так ты говорил..?»
– Вот ведь дела получаются… – протянул он наконец. – Вернулись, значит. И дело доделали…
Антон с силой растёр ногой окурок, смешивая с песком крошки недогоревшего табака:
– Нет. Я потом понял… Им не убить его нужно было, а… выключить где-то на сутки. Чтобы под ногами не путался… А он… встал. Жокеи, они… крепкие…
Говорить об этом было трудно. Но он говорил.
– И получил, – сказал Алексей. Помолчал и добавил: – Может, если бы мы не вмешались, всё так и было бы, а? Действительно, полежал бы денёк…
А то Панаморев не думал об этом. Ещё как думал!.. Эх, если бы да кабы!.. Если бы не висела над душой идиотская боязнь «наломать дров» – ну вот не наломал, а чем кончилось? Остатки карьеры сберёг? Да пропади они пропадом!!! …Если бы с помощью Алексея сдал обоих Серёжиных обидчиков в милицию – и плевать, что сам участвовал в драке, свидетелей-то вон сколько было вокруг!.. Если бы не заморачивался с окончательным лабораторным анализом – Заказ?.. не Заказ?.. – а просто вовремя подстраховался и привёл в «Юбилейный» группу захвата, опытных и умных ребят, с наказом – любыми правдами и неправдами, но не дать погрузить и вывезти так называемого Сирокко… Если бы раньше вышел на пограничников и попросил придержать гнедого без отметин коня, чьим бы транспортом ни пытались его вывезти: «Это наше национальное достояние, помогите…» Если бы
На Серёжиных поминках он выпил рюмку «Синопской». И после этого не брал в рот даже пива. Не было никакого желания.
– Вот тут ты не прав, – сказал он Алексею. – Надо было вмешаться… только не так, как мы это сделали. Влез в драку, так уж иди до конца!
– Святые слова, – пробормотал Алексей…
– …Анна Ильинична!.. – долетел с манежа тонкий голосок Стаськи. – У него, по-моему, потник сбился!..
Аня тут же подскакала на Вальсе, глянула и кивнула:
– Выезжай на середину, переседлаешь.
Стаська остановила Альтаира и спрыгнула на песок, и почти тут же рядом осадила свою кобылу разъярённая Вика:
– Другого места не нашла, корова прокатная?!.
Оказывается, она пыталась добиться от лошади прибавленной рыси, и по какой-то причине дело у неё не заладилось, а тут ещё и девочка помешала – расположилась аккурат на дороге. Стаська испуганно смотрела снизу вверх, не очень понимая, что произошло, только то, что определённо стряслось нечто ужасное и она была тому причиной, – но Аня уже направила к ним Вальса.
– В чём дело? – мгновенно отреагировала она. – В манеже двум лошадям не разъехаться?.. И что ты на человека орёшь? Забыла, как сама начинала?..
Устыдилась Вика или нет, осталось неведомо никому, но покраснеть покраснела. Развернула лошадь и уехала на другой конец манежа, к слову сказать, довольно обширного. Альтаир изогнул шею и принялся тереться головой о Стаськину спину: должно быть, кожа под уздечкой чесалась. Девочка поправила съехавший потник, быстренько сунула коню в рот кусочек морковки и снова забралась в седло.
– Повод! – снова подъехала Аня. – Хлыстик во внешнюю руку! Постановление сделай! Манежным галопом – марш!..
Серый Альтаир спокойно поскакал по манежу. Ему успела понравиться незнакомая всадница, пусть неумелая, но постигшая самое главное: уважение к живому существу, будь у него две ноги или четыре. Благородный конь в полной мере оценил это и теперь с бесконечным терпением подсказывал маленькой ученице, как именно следует сидеть в седле на галопе. Глаза у Стаськи были счастливые.
Алексей на трибуне снова вскинул видеокамеру… Насколько Панама разбирался в людях – а он в них ещё как разбирался, – не далее как к вечеру этот человек и думать забудет о случайном знакомом по имени Сергей, мелькнувшем и исчезнувшем с его горизонта. Небось на видеоплёнке не будет ни Аниных наплаканных глаз, ни кучки окурков, усеявших песок под трибуной. Сколько убийств совершается в пятимиллионном Питере каждые сутки? Одним больше… Вот так всё оно и проходит… и порастает быльём…
«Здравствуйте, Аналитик. Можете передать нашему общему знакомому: ответ положительный. Хотелось бы уточнить следующие технические детали…»