«Заказ» невыполним

Самаров Сергей Васильевич

– Бери любой, – сказал он, когда рука Таймасхана застыла перед раскрытым ящичком. – Среди них не может быть ни лучшего, ни худшего, потому что одной рукой выписаны…

Таймасхан вытащил тот паспорт, что был посредине. И посмотрел фотографию, чтобы убедиться, что не вытащил паспорт Хамзата. В каждый паспорт были вложены и водительские права, и карточка пенсионного страхования. Эти документы делались чуть позже, когда возникла такая необходимость. Не было только карточки медицинского страхования, поскольку к врачам ни тот, ни другой предпочитали не обращаться даже тогда, когда болели. «Больничные листы» им предъявлять

было некуда, а с простудой оба могли справиться собственными силами. Но, когда предъявляешь по требованию документы, такие мелкие детали, как наличие других документов, подтверждающих твою личность, обычно производят впечатление. Это была задумка Хамзата, который желал избежать более тщательных проверок, поскольку по старым своим грехам амнистии не подлежал, в отличие от Таймасхана, который вообще не числился в списке боевиков по причине своего малолетнего возраста в тот период, когда велись боевые действия.

Именно поэтому Хамзат был против, когда Таймасхан твердо решил, что в этом городе они должны жить по своим настоящим документам.

– Ты считаешь, что у каждого мента поганого в кармане список всех разыскиваемых боевиков? – сказал тогда Таймасхан. – Они даже своих блатных разыскать не могут…

– Своих – да… А к нам особо придираются…

– Пусть придираются. Больше придираться, значит, не придется вообще ни к кому… Так надо. Чтобы знали…

Хамзат понимал Таймасхана. Когда можно было спорить и убедить, он спорил и убеждал. Сейчас наступил тот момент, когда убеждать было бесполезно, потому что в дело вступил принцип. И Хамзат согласился. Но долго жить по своим документам им не дали. И в этом была уже не вина Хамзата, как и не вина Таймасхана. Менты в самом деле придрались, но совсем по другому поводу. И отделались легче, чем могли бы отделаться.

– Уже вечереет, – заметил Таймасхан.

– Здесь не горы. Здесь вечереет долго. Успеем еще…

* * *

Наверное, единственное, что мог себе позволить на современную мизерную пенсию дедушка Ризван, так это хороший чай. И заваривал он его хорошо. Не такой крепкий, к какому привык Джамбулат на «зоне», где пили или чефир, или чай, близкий к чефиру, к тому же только черный. Здесь был вкусный и ароматный зеленый чай, который следовало пить долго и с пониманием всей прелести чайных ощущений. Не зря японцы придумали целые чайные церемонии. Вкусный чай должен быть праздником.

Джамбулат заметил, что старик не притронулся к угощению, которое он привез ему, но это было, видимо, от стеснения.

Но чай не помогал от ощущения сухости во рту. И только тогда Джамбулат понял, что это от волнения. Если он нашел след сына, то сможет, наверное, и его самого найти. Он чувствовал, что сможет это сделать, и потому хотелось навестить бывшего фельдшера как можно скорее. Но сразу встать и уйти было нельзя. Это значило бы оказать неуважение дому, который тебя принял, и хозяину дома. И все же время идти подошло. И только Джамбулат вроде бы встал, когда в дверь неожиданно громко постучали, и тут же, не дожидаясь приглашения, вошли трое ментов с автоматами. Вошли, не ворвались, хотя держались настороженно. С дедушкой Ризваном поздоровались уважительно, но остановились против Джамбулата. Один сразу сзади зашел.

– Гости у нас, – сказал старший.

– Гость у меня, – неожиданно резко ответил старик. – И незваные

гости, которые оскорбляют мой дом и мое гостеприимство.

Старший мент слегка опешил.

– Извините, дедушка Ризван. Просто нам известно, что за гость к вам пожаловал…

– Мне тоже это известно. Плохих людей я у себя не принимаю. Плохие люди для меня гости незваные.

– Значит, мы – плохие люди? – спросил старший мент с легкой насмешкой, но и с вызовом.

Джамбулат понял, что, во избежание конфликта, и ему пора свое слово сказать.

– Если вас интересует моя персона, давайте выйдем на улицу и там поговорим.

Старший мент глянул на старика и нехорошо усмехнулся. Менты всегда не понимают, за что их народ не любит, и не верят в эту нелюбовь, потому что слишком сильно любят сами себя.

– Пойдем, коли сам просишь…

– Извини, дедушка Ризван. Я к тебе еще зайду сегодня, если не возражаешь, – сказал Джамбулат.

– Приходи ко мне ночевать. У меня места много, и мне не скучно…

Если бы не нахальные менты, старик, может быть, и не пригласил бы, – понял Джамбулат. А этим приглашением он показывал свое несогласие с ментовской наглостью и свое право на собственное мнение, пусть и идущее вразрез с мнением власти.

– Спасибо…

Джамбулат хотел забросить на плечо ремень сумки, но мент, что стоял за спиной, сумку перехватил.

– Носильщик? – усмехнулся Джамбулат. – Ну-ну… Работай… Если бесплатно…

И пошел к двери. Но один из ментов все же обогнал его и на крыльцо вышел первым, чтобы «осмотреть» стволом автомата двор. И только после этого осмотра освободил выход.

В том же порядке, в котором дом покидали, вышли сначала во двор, потом за калитку. Там остановились.

– Предъявляй документы, гость, – потребовал старший из ментов.

Джамбулат на это никак не среагировал, поскольку никакой вины за собой не чувствовал. Он достал паспорт, молча протянул.

Старший мент взял их, просмотрел внимательно, потом вытащил из нарукавного кармана коротковолновую рацию и куда-то передал данные. Пока данные проверяли, два других мента перерыли всю сумку Джамбулата. Он это видел только отчасти, но демонстративно отворачивался, считая, что если менты захотят что-то взять, то они все равно возьмут, но, по большому счету, в сумке и брать было нечего.

– Паспорт только что сменил? – спросил тем временем старший мент.

– Не менял, а получил.

– Без паспорта жил?

Кто живет без паспорта, знали все. Тем, кто в горах и лесах укрывается, паспорт часто бывает не нужен. Хотя некоторые, кто на зиму домой возвращается, стремятся его тоже иметь. А еще лучше загранпаспорт, потому что на зиму лучше уходить за границу.

– Получил только что. По справке…

– По какой справке?

– Об освобождении.

Старший мент посмотрел внимательнее.

– Срок большой?

– Семь.

– Общак?

– Строгий.

– Понятно…

У мента даже тон разговора сменился. И в это время рация дала сигнал вызова. Мент ответил сразу же. Выслушал сообщение, приложив трубку рации к уху и отключив громкость.

– Я понял… Да. Понял я…

Убрав рацию, старший мент вернул Джамбулату паспорт.

– Иди, эмир… Только скажи сначала, что в наших местах делаешь?

– Вспоминаю.

– Что вспоминаешь?

– Как здесь мой джамаат перестреляли…