Закат империи
Шрифт:
"Они знают. Потому и готовятся. Вся соль в том, чтобы втянуть их в войну, когда они ещё не будут к ней полностью готовы… Жаль, этот чёртов Ле Бретон обрубил все мои связи на флоте Сен-Доменга. Не то бы я сам устроил пиратам парочку сюрпризов".
– Вам письмо, сэр, - Джонатан весьма раздражал Хиггинса своим умением появляться столь бесшумно, словно призрак, хотя эта способность неплохо послужила Британии.
– Официальное, или нет?
– сухо спросил Хиггинс.
– Официальное, сэр, - слуга с почтительным видом подал ему на серебряном подносике конверт с гербовой печатью.
– Вы свободны, Джонатан.
Слуга, прекрасно знавший, кто здесь истинный посол Англии, поклонился и исчез. Так же бесшумно, как и появился. А Хиггинс нахмурился. На
"Доигрался, - язвительно ухмыльнулся Хиггинс, выглядывая в окно. Так и есть: двое пиратского вида молодцев отираются около крыльца посольства, наверняка они здесь не случайно. Скорее всего, второй выход тоже перекрыт.
– Теперь только и остаётся, что идти к миссис Эшби и получить предписание немедленно покинуть остров. Что ж, нанесу даме визит. В любом случае, к этому всё и шло".
– …В связи с тем, что упомянутые лица независимо друг от друга указали на дознании на вас и приближённых к вам людей, я вынуждена, хоть это мне крайне неприятно, объявить вас, мистер Оливер Хиггинс, персоной нон грата. Извольте получить официальное в том уведомление и предписание покинуть пределы республики Сен-Доменг в течение сорока восьми часов. В случае, если вы задержитесь здесь более указанного срока, вас арестуют и будут судить по законам республики.
– Я сожалею о случившемся, миледи, - Хиггинс учтиво поклонился, принял бумаги, и, ещё раз поклонившись, вышел.
Впервые в жизни Галке приходилось быть такой до невозможности официальной. Ещё бы: не каждый день вручаешь дипломату другого государства подобные бумаги! А Хиггинс ей действительно был симпатичен. Умный, деятельный, циничный, достаточно жёсткий и, чего греха таить, жестокий. Будь он английским премьером, соседям Англии пришлось бы очень туго. Но, к счастью для соседей (и не только для них), и к большому сожалению для короля Англии, этот человек не имел ни малейших шансов занять столь высокую должность. Ибо беден и не особо знатен. "Такого всегда будут использовать вышестоящие, - подумала Галка, когда мистер Хиггинс заверил её, что покинет Сен-Доменг в указанный срок, и откланялся.
– Тот же герцог Йоркский, например. Сам по себе он, мягко говоря, звёзд с неба не хватает, но выезжать будет за счёт подобных "солдат империи". И мне почему-то кажется, что Хиггинс это знает… Что я могу сказать? Патриот. В лучшем смысле этого слова".
– Ты точно уверен, что тут остались его люди, которых ты не смог вычислить?
Этьен, присутствовавший при церемонии в качестве главного свидетеля, нахмурился. Он не любил, когда ему напоминали о его промахах.
– Да, капитан.
– Хоть он и не любил таких пинков, но всегда был самокритичен и не витал в облаках.
– В одном из перехваченных писем было упоминание о наших военных приготовлениях, с приведением довольно точных цифр. У него есть осведомитель среди снабженцев или офицеров береговой службы. Относительно кораблей англичане в неведении и до сих пор, там мои парни постарались на славу, но на берегу всех так тщательно не проверишь. Особенно переселенцев, поступивших на службу.
– Тогда… Прости, что осмеливаюсь давать тебе советы, Этьен, но я бы на твоём месте сейчас проследила бы за прислугой английского посольства. Кто, куда, зачем. В какие лавки и трактиры ходят, кто эти заведения посещает…
– Капитан, это непосильная задача, - Этьен отрицательно покачал головой.
– Мы можем отследить контакты прислуги, но если речь пойдёт о трактире, мы просто потеряем след. Записку можно всучить трактирщику с монетками, когда расплачиваешься за обед. Её можно спокойно передать лавочнику, когда там не будет иных посетителей… Нет, это невыполнимо.
– Что ж, не буду
– Пусть твои парни последят за слугами, а если никаких концов не обнаружится - придётся ждать.
– Терпеть этого не могу, если честно, - с невесёлой улыбкой признался Этьен.
– Но в моём деле без терпения не обойтись.
– Как и в моём…
Вечером того же дня оба осведомителя, каждый по своему каналу, получил записки одинакового содержания: "До получения условленного сигнала ничего более не предпринимайте. Вы знаете, что следует делать после".
Секретной службе Сен-Доменга достались лишь смутные подозрения насчёт Джонатана Адамса, слуги сэра Чарльза Ховарда. Но - не более того.
3
"Как там кличут эту лондонскую больницу для помешанных? Кажется, Бедлам, или что-то в этом роде?"
У Жана Гасконца такие мысли возникали чуть не ежедневно. А то и по два раза на день. Ну посудите сами: можно ли остаться в здравом уме, когда всё время приходится решать какие-то проблемы, половина которых возникает совершенно на пустом месте, а второй половины можно было спокойно избежать, если бы окружающие были менее упёрты. И это при том, что есть толковые помощники, берущие на себя большую часть работы. Собственно на Тортуге Жан теперь бывал нечасто. Теперь, занимаясь обустройством на Флориде, он куда больше времени проводил в Сан-Августине. Решал проблемы оставшихся там испанцев, договаривался с вождями семинолов, перекупал вождей иных индейских племён, чтобы они позабыли прежнюю практику наездов на испанцев. Катастрофически не хватало рабочих рук, Жан всеми правдами и неправдами старался перенаправить на Флориду как можно больше колонистов, приезжавших в Сен-Доменг. Естественно, тут его интересы сталкивались с интересами других губернаторов, и грызня была ещё та. Если бы не Герхард Монтаг, капитаны-губернаторы давно бы уже перессорились насмерть. Но этот германец, никогда ранее не имевший столь плотного контакта с пиратами, сумел завоевать их уважение. В общем-то, если бы судьба распорядилась по-иному, он бы наверняка стал одним из самых уважаемых капитанов… Словом, Жан Гасконец иной раз крыл себя по матушке, бабушке и прочим прародительницам - за то, что согласился принять эту высокую, но чертовски нервную должность. И ведь не откажешься уже. Парни на смех поднимут, заявят, что струсил…
"Чёрт подери это губернаторство!"
Ну, вот, опять…
– Кэп, беспорядки в порту!
– в комнату, запыхавшись, влетел молодой матрос.
– Драка между матросами сторожевика и рыбаками! Мы развели дерущихся по углам, но зачинщики требуют вашего суда!
Жан мысленно помянул по матушке уже не себя, а этих охламонов, вздумавших бить друг другу морды прямо в порту.
– Надо же! Требуют суда!
– ядовито хмыкнул он.
– А в подвале они пару недель посидеть не желают? Почему их в полицию не сдали?
– По закону каждый имеет право требовать суда капитана.
– Вот дьявол… - ругнулся Жан. В таких случаях каждый, кто подчинялся законам Сен-Доменга, имел право на суд капитана или губернатора, но и ответственность при этом наступала немедленно, сразу по оглашении приговора.
– Наши законы чертовски справедливы, но иногда меня просто раздражают… Ладно, где там эти красавцы? Тащи сюда, вместе со свидетелями.
"Чтоб я сдох…"
Когда в одном из задержанных Жан опознал капитана Блезуа, недавнего героя Серебряной банки, ему стало плохо. Что угодно, только не это! Блезуа славился на всю Тортугу не самым приятным нравом, а теперь вообще будет напирать, пользуясь своей известностью, прав он там или нет. Второй… Жан напряг память и узнал его: Антонио Ариета, баск, один из самых удачливых рыбаков Кайонны. Оба помятые, в пыли и крови, с симметрично подбитыми глазами - у пирата заплыл левый, у рыбака правый. При них, само собой, свидетели, по три человека с каждой стороны, и…потерпевшая. Зарёванная девчонка лет четырнадцати в хорошем, но порванном платье.