Закалка клинка

Паркер К. Дж.

– Конечно, найдется, – ответила Ветриз. – Чем, ты думаешь, я занималась в твое отсутствие, устраивала пьяные оргии?

– Почему бы нет? – буркнул Венарт, массируя ногу. – Лучше спустить все состояние на вино и развлечения, чем кормить чиновников в порту.

– Хлеб, сыр, яблоки… Или тебе сделать горячего супа?

– Все что угодно, кроме рыбы, – с чувством произнес Венарт. – Если в ближайшие шесть недель дома появится рыба, я уйду. В Псатайре не едят ничего, я подчеркиваю, ничего, кроме омерзительной сырой рыбы и противных желтых грибов, которые лично

я за еду не считаю.

– Бедный мальчик, – рассеянно сказала Ветриз. – Отдохни часок, пока я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое.

Апельсин и ванна с розовой водой и отваром ивовой коры прогнала головную боль и смыла следы прикосновений капитана Лордана, но даже сейчас Ветриз одолевали усталость и апатия.

«Сама виновата. Сначала мешаешь медовуху, сидр и крепленое вино, а потом удивляешься, почему тебе снятся кошмары».

Бардас Лордан проснулся в холодном поту, выругался и, заметив, что сквозь ставни пробивается свет, потянулся за одеждой. Голова раскалывалась – последствия неумеренного потребления дешевого вина на голодный желудок. Теперь, если поторопиться, можно успеть в Классы лишь на четверть часа позже назначенного времени. Будь проклята эта девчонка – это она вынудила его напиться.

Класс встретил его ледяным молчанием – могли бы и поздравить, он опоздал лишь на десять минут.

– Прошу прощения за опоздание, начнем с Ортодоксальной защиты. В позицию, пожалуйста. Не так, мастер Ювен, если вы не хотите смутить вашего противника неожиданным падением на землю. Опорную ногу на одну линию с мечом, заднюю перпендикулярно, вперед, вы сто раз это делали…

«С какой стати он приснился мне после стольких лет, да еще вместе с этой девчонкой из таверны и ее братом? И при чем здесь Патриарх? Нет, чтобы я еще когда-нибудь экономил на выпивке…»

Угрюмая студентка, виновница всех неприятностей, сегодня была просто великолепна. Ее движения приобрели уверенность и грациозность, как у лучших адвокатов, те качества, которых сам Лордан был лишен. Он привык относить это на счет извращенного удовольствия, которое мастера получали от убийства себе подобных, что раздражало, хотя Бардас не мог не признать, что подобные способности открывали для девушки блестящие перспективы. Сам он фехтовал как искусный и умный трус, который знает, что единственный способ выжить – это убить противника.

– Привет!

Эйтли незаметно материализовалась за спиной Лорда и пока тот наблюдал, как его подопечные выполняют полуокружности.

– Как прошла твоя встреча с мисс Угрюмая Физиономия? Утром вы разговаривали друг с другом?

– Не ерничай, Эйтли, у меня голова болит. Должен тебя огорчить, твои предположения не оправдались. Я не знаю, чего хочет эта ужасная женщина, но, во всяком случае, не моей любви.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Я для нее не более чем человек, у которого она учится искусству убивать. И судя по ее успехам, боюсь, она достигнет больших высот.

– О, у тебя появились любимчики.

– Слушай, пойди посчитай чего-нибудь, а? – Неожиданно ему в голову

пришла идея. – Ты можешь оказать мне большую услугу. Пойди построй глазки смотрителю Модену. Он больше меня не любит, – жалобно добавил Бардас, – а я не хочу терять его расположение. Попрыгай на одной ножке, теребя в пальчиках локон, как ты это делала с ребятами из маслодельной компании.

– Я никогда… – обиженно начала Эйтли и вдруг замолчала. – Ладно, квиты.

– Квиты. И все же попытайся задобрить Модена. Я, похоже, злоупотребил его доверием, проводя индивидуальные занятия во внеурочное время без разрешения.

– Хорошо, – кивнула помощница, – я расскажу ему какую-нибудь душещипательную историю про умирающую бабушку и предложу возместить расходы.

– Постарайся обойтись только историей.

– Доверься мне, – усмехнулась Эйтли, – в конце концов, я тоже юрист.

«Бардас выбрал верное средство, – пронеслось в голове у Эйтли после того, как смотритель Моден сменил гнев на милость, не сумев устоять перед очарованием юной девы, смущенно теребившей локон волос. – Конечно, это нечестно, но значительно упрощает дело, когда у тебя нет иной возможности добиться своего. В любви и в суде все средства хороши…»

– Простите…

Эйтли обернулась и чуть не вскрикнула от неожиданности. У нее едва не вырвалось что-то вроде «Разве вы выходите?» и «Вы же должны быть в постели», но девушка, разумеется, смолчала. Вместо этого она вежливо поинтересовалась:

– Патриарх, чем могу быть полезна?

– Простите, что отвлекаю, – молвил старец, – вы ведь помощница мастера Лордана?

– Вы не ошиблись.

Кажется, слухи оправдывались, Патриарх действительно выглядел совершенно больным.

– Бедняга, мысленно посочувствовала Эйтли.

– Вы желаете видеть его? Он сейчас занимается с классом, но я уверена, что он сможет…

Патриарх улыбнулся.

«У него очаровательная улыбка», – отметила девушка. Она была поражена: на официальных церемониях Алексий выглядел таким неприступным.

– Не беспокойтесь, – ответил он, – я не тороплюсь. Можно подождать здесь до перерыва?

– Если вы уверены, что вас это не затруднит.

Эйтли заметно волновалась. Ей выпала почетная, хотя и хлопотная обязанность развлекать хворающего высокого гостя в течение следующего часа. Совершенно неясно, что предпринять: развлекать его беседой или оставить в одиночестве читать книгу? При условии, что она сможет раздобыть для него стул, если он вообще захочет сидеть.

«Проклятие, – пронеслось в голове у девушки, – моя мать не ставила цели воспитать из меня дипломата».

– Совсем нет.

Патриарх жестом предложил ей идти вперед.

«Если он распахнет передо мной дверь, я умру от смущенья».

– Я сожалею, что доставляю вам столько хлопот, – продолжал старец, – до сегодняшнего дня я совершенно не имел представления, как функционирует сие заведение.

После того как Эйтли предложила Патриарху все, что смогла вообразить, он благодарно принял стул и сел в тени колоннады, чтобы понаблюдать за классом.