Заир
Шрифт:
– А что будет теперь?
– Еще два дня в больнице, и три недели придется носить этот воротник: самые опасные - первые сорок восемь часов, но они уже прошли. И все равно - какая-нибудь часть вашего организма может не захотеть вести себя как полагается, и тогда возникнут сложности. Но когда возникнут - тогда и будем об этом думать: зачем заранее переживать?
– Иными словами, я могу умереть?
– Как вам, наверное, известно, мы все не только можем, но и должны когда-нибудь умереть.
– Я спрашиваю, существует ли сейчас угроза жизни? Доктор Луи помедлил с ответом.
–
– Напрасно вы так говорите, доктор, - перебила его
Мари.
– Мы дружим с ним уже пять лет. Он спросил - я ответил. А теперь извините - мне пора: у меня скоро начнется прием. Медицина - это не то, что вы думаете. Если в вашем мире мальчик выйдет купить пять яблок, а домой вернется только с двумя, вы решите, что три недостающих он съел по дороге. А у нас не так: у нас существует множество иных объяснений - может быть, съел, а может быть, его ограбили, или на пять яблок денег не хватило, или выронил где-нибудь, или встретил голодного и решил поделиться с ним... Вариантов - тысячи. В моем мире все возможно и все относительно.
– Что такое эпилепсия, доктор?
Мари мгновенно поняла, что я имею в виду Михаила, и не смогла сдержать свое неудовольствие. И сейчас же объявила, что ей пора на съемку.
Однако доктор Луи, который уже собирался уходить, задержался, чтобы ответить на мой вопрос:
– Переизбыток электроимпульсов в определенной зоне головного мозга приводит к судорожным припадкам большей или меньшей длительности. По поводу причин возникновения эпилепсии мнения расходятся... Большинство специалистов считают, что припадки происходят, когда пациент пребывает в сильном напряжении. У вас нет причин для беспокойства: хотя недуг может впервые проявиться в любом возрасте, едва ли его способны спровоцировать ваши травмы.
– Но что же порождает эту болезнь?
– Я ведь не психиатр... Если хотите, могу проконсультироваться.
– Хочу! И еще один вопрос, только, ради бога, не считайте, что я слегка повредился в рассудке: скажите, возможно ли, что эпилептики слышат некие голоса и обладают даром провидеть будущее?
– Неужели вам предсказали, что попадете под мотоцикл?
– Не так определенно, но можно было понять именно так.
– Простите, мне пора. А я еще обещал Мари подвезти ее на студию. Что касается эпилепсии, я расспрошу специалистов.
***
Покуда Мари была далеко, Заир вернулся и занял свое прежнее место. Я знал, что, если Михаил исполнил свое обещание, дома меня ждет конверт с адресом Эстер - но мне вдруг стало страшно.
А что, если Михаил сказал правду?
Я пытался припомнить все в мельчайших подробностях - вот я ступил с тротуара на мостовую, автоматически огляделся по сторонам, увидел автомобиль, но я был на безопасном расстоянии от него. И все же меня сбил мотоциклист, который, вероятно, пытался обогнать машину и был вне моего поля зрения.
Я верю в знамения. После того как
Есть она - значит, все хорошо. Нет - значит, лучше сразу же изменить курс.
Когда мы на верном пути, то следуем знакам и знамениям, и время от времени отклоняемся от цели, и тогда Высшая Сила приходит к нам на помощь, не давая совершить ошибку. Может быть, наезд мотоцикла - это знак свыше? Может быть, Михаил интуитивно воспринял сигнал, посланный мне?
Я подумал, что на оба эти вопроса следует ответить "да".
***
И не потому ли, что я принял свою судьбу, позволил Высшей Силе вести и направлять меня, я заметил, что Заир мало-помалу теряет накал. Мне стоило теперь лишь вскрыть конверт, прочесть адрес и позвонить в дверь Эстер.
Но знаки указывали, что время для этого еще не пришло. Если Эстер и в самом деле так важна для меня, если она все еще меня любит (а Михаил утверждал, что любит), то зачем форсировать ситуацию, которая приведет меня к совершению тех же самых ошибок, что уже были мною совершены когда-то?!
Как избежать их повторения?
Теперь, когда я лучше знаю себя, и происшедшие во мне перемены, и то, что вызвало эту выбоину на дороге, прежде даровавшей одну только радость.
Но разве этого достаточно?
Нет, нужно еще узнать, кем была Эстер и через какие преображения прошла она за то время, что мы вместе.
Но разве достаточно ответить лишь на два эти вопроса?
Нет. Есть еще и третий. "Почему нас свела судьба?"
Времени у меня в больничной палате было в избытке, и я новыми глазами взглянул на свою жизнь. Я всегда искал приключений и всегда хотел надежности - хоть и знал, что одно с другим сочетается плохо. Ни на миг не сомневаясь в своей любви к Эстер, я стремительно влюблялся в других, и всего лишь потому, что нет на свете игры увлекательней, чем обольщение.
Проявлял ли я, обнаруживал ли свою любовь? Может быть, но недолго, не всегда. А почему? Потому что считал: в этом нет необходимости, она и так должна знать о ней и ни на миг не сомневаться в моих чувствах.
Помню, как много лет назад кто-то спросил меня, было ли что-то общее у моих возлюбленных. Ответ не замедлил: Я. И, осознав это, я увидел, сколько же времени было убито на поиски нужного человека - женщины менялись, я оставался прежним и не усваивал себе то, что нас сближало. У меня было много возлюбленных, но я всегда ждал нужного мне человека. Я подчинял и подчинялся, и отношения распадались, - но тут появилась Эстер, и картина переменилась полностью.