Заир
Шрифт:
– Вы, надеюсь, не намекаете, что я...
– Перевоплотившаяся Жанна д'Арк? Нет. Она погибла в 19, а вам уже 25. Она навела порядок во французском войске, а вы, судя по тому, что я услышал, и своей-то жизнью распорядиться не можете.
Мы снова присели у стены, окаймлявшей Сену.
– Я верю в знамения, - настойчиво произнес я.
– И - в предначертанное. Верю, что каждый из нас ежедневно получает возможность узнавать, какое решение окажется наилучшим. Верю, что в какой-то миг сплоховал и утерял связь с женщиной, которую
Михаил глядит на меня. В эту минуту он, похоже, вновь впадает в транс - как тогда, в ресторане. Неужели у него сейчас начнется припадок? И что мне тогда с ним делать глубокой ночью, в безлюдном месте?
– Я обретаю силу - зримую и почти физически ощутимую... Я могу управлять ею, но не могу подчинить ее себе.
– Не лучшее время мы выбрали для таких разговоров. Я устал, да и вы тоже. Желательно было бы получить карту.
– Голос... Слышу Голос... Я вручу вам карту завтра днем. Куда принести?
Я диктую ему адрес, удивляясь, что ему не известно, где я жил с Эстер.
– Вы считаете, что я был любовником вашей жены?
– Я бы никогда не спросил вас об этом. Это меня не касается.
– Однако же тогда, в пиццерии, все же спросили. Да, я и забыл об этом. Разумеется, меня это касается, но сейчас его ответ меня уже не интересует.
Выражение его глаз меняется. Я ищу в кармане что-нибудь, чем можно будет прижать ему язык, когда начнется припадок, однако Михаил успокаивается, овладевает собой.
– Сейчас я слышу Голос. Завтра я принесу вам карту, расписание авиарейсов и прочее. Верю, что Эстер ждет вас. Верю, что если двое - всего лишь двое людей - обретут счастье, весь мир станет счастливей. Однако Голос говорит мне, что завтра мы с вами увидеться не сможем.
– У меня ланч с американским актером - отменить эту встречу я не могу. Все остальное время - я в вашем распоряжении.
– Однако Голос говорит не так.
– Он запрещает вам помогать мне в поисках Эстер?
– Нет... Повинуясь Голосу, я пришел тогда за автографом. С того дня я более или менее отчетливо представлял себе ход событий - потому что прочел "Время раздирать и время сшивать".
– Ну, так что же...
– начал я, замирая от страха при мысли о том, что Михаил заговорит о другом.
– Давайте завтра осуществим то, о чем условились... После двух я свободен.
– Но Голос говорит мне, что время еще не пришло.
– Вы же обещали.
– Хорошо, будь по-вашему.
Он протянул мне руку и сказал, что завтра во второй половине дня будет у меня. Последними его словами в ту ночь были:
– Голос говорит, что это произойдет не раньше назначенного часа.
А я, вернувшись домой, слышал лишь один голос - голос Эстер, говоривший мне о любви.
***
– Лет в пятнадцать я была одержима сексом и пыталась понять,
– Тебя стали занимать такие головоломные вопросы? Ну и почему секс оказался под запретом?
– Из-за еды.
– То есть?
– Тысячелетия назад племена кочевали, и люди, свободно совокупляясь, заводили детей, но чем многочисленней становилось племя, тем больше у него было шансов исчезнуть. Люди дрались за еду, убивая сначала самых слабых - детей и женщин. Выживали сильнейшие, но все они были мужчинами. А мужчины без женщин не могут сохранить вид.
И тогда кто-то, поглядев на творившееся в соседнем племени, решил не допустить такого у себя. И придумал вот что: боги запрещают мужчинам совокупляться со всеми женщинами подряд. Каждый мог иметь только одну наложницу, самое большее - двух. Кое-кто из мужчин был бессилен, кое-кто из женщин - бесплоден, у какой-то части племени детей не было по естественным причинам, но никто не имел права сменить партнера.
И все поверили этому человеку, вещавшему от имени богов, - поверили, потому что он чем-то должен был выделяться среди других людей. У него должна была быть некая особенность - уродство или болезнь, вызывающая судороги, или какой-то редкий дар - словом, некое отличие. Именно так появились первые лидеры. И в считанные годы племя стало сильным, ибо в нем осталось определенное количество мужчин, способных прокормить всех членов рода, определенное количество женщин, способных к деторождению, определенное количество детей, которые подрастали и постепенно увеличивали число первых и вторых - охотников и матерей. Знаешь ли ты, что дает женщине наивысшее наслаждение?
– Секс.
– Ответ неверный. Главная отрада замужней женщины - кормить. Смотреть, как ест ее муж. Это - миг ее торжества, ибо весь день она думала об ужине. Вероятно, истоки этого уходят в какую-то седую старину, когда мог настать голод, когда грозило вымирание и когда был обнаружен путь к выживанию.
– Ты жалеешь о том, что у нас нет детей?
– Но ведь их не случилось, не так ли? Как может не хватать того, что не случилось?
– А как ты считаешь: будь у нас дети, наш брак был бы иным?
– Откуда же мне знать? Я могу лишь смотреть на моих друзей и подруг и спрашивать себя - они стали счастливей от того, что у них есть дети? Одни стали, другие - нет. Можно обрести счастье в детях, но это не улучшает и не ухудшает супружеские отношения. Эти люди - что с детьми, что без детей - по-прежнему считают себя вправе контролировать жизнь своего спутника. По-прежнему уверены, что обещание "быть счастливым до гроба" должно быть исполнено, пусть даже ценой ежедневного ощущения того, что ты - несчастлив.