Захватчик
Шрифт:
— Хорошо, — кивнул он. — Обещаю, Дарья никуда не денется, пока ты не посчитаешь, что она выросла и способна сама о себе позаботиться.
— Спасибо, — похоже, благодарить командора входит у меня в привычку. В последние два дня только и делаю, что повторяю «спасибо, спасибо, спасибо», и мне это не в тягость. Благодарность идет от сердца. Уверена, он это чувствует, как и все мои эмоции.
Компьютер снова тренькнул, и я повернулась к монитору. Судя по заголовку, письмо касалось станции. Наверняка той самой, координаты которой просил выкрасть Игорь. Воспоминание об атеистах отозвалось беспокойством.
— Для чего нужна станция? — спросила я. Понимала, что лезу, куда не следует, но ничего не могла поделать. Мне необходимо это знать.
— Смотри, — мужчина потянулся через меня к клавиатуре, нажать какие-то кнопки.
При этом он невольно прижался теснее, и меня от макушки до пят окутала истома. Предвкушение близости сладким ядом растеклось по венам. Вот она жизнь эйфо в полной красе. Любопытно, как долго я еще буду в своем уме и смогу сдерживаться?
Собственная обреченность давно не вызывала эмоций. Я с ней смирилась и равнодушно ждала конца, словно речь шла не о моей гибели, а о чьей-то другой. Только бы Дашу успеть вразумить. Может, мой печальный опыт подействует на нее отрезвляюще.
— Вот подробная схема станции, — командор развернул на экране план. Водя курсором, он показывал мне детали и объяснял их назначение. — Таким образом, соединив ее с другими станциями, мы создадим над Землей непроницаемый купол. Он заменит прохудившийся озоновый слой. Возможно, в будущем удастся укрепить заслон, чтобы он не пропускал не только вредное излучение, но и защищал от астероидов.
— Постой, — перебила я. — Получается, станция не оружие. Она нужна для защиты.
Он нахмурился:
— Совсем забыл, что ты общалась с атеистами. Это они рассказали тебе чушь про захват планеты? Кем ты нас считаешь? Мы не идеальны, но мы и не чудовища.
— Надо же, — я покачала головой. — Вы прямо альтруисты.
— Мы пришли помогать, но не бескорыстно. Этот союз выгоден обеим расам.
Я повернулась лицом к мужчине и мгновенно попала в плен его взгляда. До чего же все-таки удивительные у него глаза. То они как ледник Арктики – обжигающе ледяные, то теплые как летнее небо. Сейчас, например, он смотрел почти ласково. Почти, потому что нежность в принципе давалась командору с трудом. Но он старался.
Не знаю, кто из нас стал инициатором поцелуя. Кажется, мы подались навстречу друг другу одновременно. Первое прикосновение легкое, но в следующую секунду мужчина впился в мои губы, сбивая дыхание. И мое, и свое. Я будто резко ушла под воду – не вздохнуть. Захлебывалась, тонула в его поцелуе. Жарком и страстном. Хваталась за плечи атланта, пытаясь удержаться в реальности, но движение его языка сводило с ума, лишало способности мыслить.
От предвкушения эйфории по телу пробежала волна мурашек. Все же я слабая и зависимая. Так быстро сдалась, что даже смешно. Но если сопротивляться командору я еще могу, то себе – нет. Тело истосковалось по этому мужчине, оно надеялось на горячее продолжение поцелуя.
43. Он
Рада застонала, закрыв глаза, когда их губы встретились. Ее запах вмиг окутал сознание, дыхание толчками ворвалось
Но нельзя. Нельзя! Он твердил это себе, превозмогая ломоту в пальцах, которым не терпелось до нее дотронуться. Мял ее блузку, не решаясь обнять девушку. А она как нарочно толкала его к пропасти. Языком скользнула ему в рот, уничтожая последние крохи контроля. Словно не поцелуй ему подарила, а вдохнула в него жизнь. Так естественно, так просто, будто только и делала, что его целовала.
Стена контроля вмиг превратилась в крошку, и Арей накинулся на рот девушки. Жадно, дико, с исступлением. Сминая пухлые губы, впиваясь в них и прикусывая. При этом он крепко держал Раду за затылок, чтобы не отстранилась.
Но она и не пыталась. В ответ цеплялась за его плечи, тянула на себя, как будто прося – еще, теснее, глубже. Им обоим было мало обычной близости. Хотелось чего-то запредельного, огромного как их потребность друг в друге.
Ничего Арей не жаждал так сильно в тот момент, как быть в Раде. Погружаться в ее тугое лоно снова и снова, ощущая, как мышцы сжимаются вокруг члена. Даже простая фантазия на эту тему грозила завершиться оргазмом. Немного воображения и кончит в штаны. Вот будет стыд.
Но, несмотря на желанное тело в объятиях, он не мог перестать думать, откуда такие разительные перемены. Почему девушка, которая так неистово отвергала его, вдруг передумала. Не будь он возбужден, догадался бы раньше. Разумеется, причина не в его обаянии. Всему виной проклятая эйфория. Рада обходилась без нее почти неделю. Должно быть, сейчас она сходит с ума от желания новой дозы.
Он взял ее за плечи и отклонился, не дав ей последовать за ним. Девушка протестующе застонала, но он проигнорировал.
— Дело в эйфории? — спросил. — Скажи? Если в ней, то не надо…
Его речь звучала бессвязно, он и думал сейчас так же. Но в болоте похоти, которое все глубже затягивало разум, еще держался на плаву островок здравого смысла. Арей цеплялся за него из последних сил.
— Не знаю, — она соображала и говорила не лучше. — Да. Нет! Наверное... Все так запуталось.
— Тогда не надо, — он попытался снять ее руки с себя. Она хваталась за пиджак, сжимала кулачки. Непонятно с кем боролась – с ним или с собой? Кажется, обоим проиграла.
Всхлипнула, когда он все-таки убрал ее руки. Спрятала их за спину, точно боялась снова в него вцепиться. Как если бы не доверяла самой себе. Он не мог ей помочь в этой борьбе. Ему бы со своими демонами разобраться. Здесь каждый сам по себе.
— Прости, — новый всхлип. — Я такая дура. Что ни делаю, все не так.
Прозвучало как признание. Конечно, причина в эйфории. Всегда в ней. Кто бы подумал, что именно здесь для Арея однажды пройдет стоп-линия.
Рада уже подсела. Каждая новая близость усугубляет ее зависимость. Да, он хочет ее. Так хочет, что его трясет просто оттого, что она рядом. Стоит только руку протянуть и будет его. Но секс с ним убивает девушку. Медленно, почти незаметно портит его идеальную девочку. Как ржавчина, точит ее изнутри. Когда станет видно, будет уже невозможно что-то исправить.