Заходер и все-все-все…
Шрифт:
Чувствую, что пора закончить!.. Нет, не могу не упомянуть о том, что язык должен быть свежий; если же он соленый, то его следует отварить в двух водах, причем вторую воду можно употреблять в борщ или щи. А масло, подаваемое к чаю в вышеупомянутых масляничках, может быть девяти сортов, среди которых особенно впечатляют пармезанное (№ 3630), из рябчиков (№ 3633) и с миндалем, грецкими орехами или фисташками (№ 3639).
Читатель, если вы далеко от холодильника, я вам сочувствую. Должна признаться, что наши гости, выслушав
Трудно даже вообразить, как поступали наши предки, если гости все же задерживались далеко за полночь!
Жаль, Елена Молоховец не дала рекомендации — что надевать к вечернему чаю. Пришлось выходить из положения собственными силами. Надела голубой мохеровый свитер, который мне был к лицу, и брюки. Наверное, здесь можно упомянуть, что все мои попытки носить платья или юбки (хотя все-таки носила) зачастую приводили к просьбе со стороны Бориса: «Галочка, надень брючки». Наши вкусы совпали, Боря одобрил мой вид.
Да, вот еще что. Описание нашего визита к именитым соседям я сделала давно, в конце 80-х годов, когда писала о них воспоминания. Но так как я тогда компьютером не владела, Боря помог мне ввести в него машинописный текст, а заодно редактировал и исправлял ошибки. Уважаемый читатель, знайте: к этому тексту Борис Заходер приложил руку.
Описывая этот визит для почитателей наших соседей, я очень подробно рассказала об их доме, быте. Теперь же опускаю эти подробности, оставляя только самое необходимое.
В назначенный час мы поднялись на крыльцо, прошли через кухню, где я заметила ручной водяной насос. Вошли в столовую — комнату, поделенную колоннами на две части. В меньшей, обшитой деревянными панелями, из серии портретов, висящих слева, сразу выделила Гете.
Нас встретили оба хозяина: академики Павел Сергеевич Александров и Андрей Николаевич Колмогоров. Пригласили к столу. Появились две почтенные дамы. Одна из них была представлена как сестра Александрова, вторая — гостья. Прислуга подала чай и удалилась.
Сначала разговор зашел о нашем доме. Нас расспросили, как мы подготовились к зиме, что успели сделать.
Хозяева вспомнили, как они давным-давно, еще молодыми купив этот дом, в первую очередь перекрыли крышу и укрепили полы — основу основ любого дома. Посоветовали и нам поступить соответствующим образом. С возрастом все будет труднее.
Борис, видимо, припомнив ручной насос, который мы увидели при входе, в свою очередь предложил помощь — воспользоваться его только что приобретенным опытом и заменить их насос электрическим: «Это так удобно, не будете тратить столько сил».
Хозяева поблагодарили, но отказались. Их вполне устраивает этот старомодный агрегат: благодаря ему они сами и их гости волей-неволей получают регулярную физическую нагрузку и укрепляют мускулатуру. У них есть специальный расчет —
Хозяйственные темы быстро иссякли, и разговор зашел о поэзии, в частности — о Гете. Не уверена, что смогу пересказать беседу «ученых соседушек», знакомых с великим Гете не понаслышке.
Борис Владимирович с детства знал немецкий язык — в совершенстве. Помню, однажды он пытался найти какое-то непонятное ему немецкое слово и, не найдя его, сказал мне, что если он не знает, то бесполезно искать в словаре — его там не будет. Вспоминал, что на рояле, при жизни матери, которая тоже блестяще владела немецким языком, всегда лежал томик Гете, и Борис, будучи еще ребенком, пытался переводить «Лесного царя». Борис поклонялся Гете, называя его «мой Тайный Советник», и до последнего дня жизни занимался переводами его поэзии.
А. Н. Колмогоров часто обращался к Гете в своих дневниках. После смерти Колмогорова один из его учеников, математик А. Н. Ширяев, подготавливая их к изданию, обратился к Борису Владимировичу с просьбой: сделать литературный перевод прозаических строчек Гете, встречающихся в тексте. Ознакомившись с дневниками, Борис написал:
Меня поразила любовь великого ученого к поэзии и, в частности, к моему Тайному Советнику. Дневник открывается ТРЕМЯ (!) цитатами из Гёте — двумя прозаическими и одной стихотворной.
Приведу перевод этих цитат, выполненный Борисом Заходером:
1. Пережитое дорого каждому, а особенно — тому, кто вспоминает и размышляет о нем на склоне лет с отрадной уверенностью, что уж этого-то у него никто не отнимет.
2. Все стоящее уже давно придумано, надо только не бояться передумать это еще раз.
С сожалением пропускаю несколько страниц из дневника Бориса Заходера, где он щедро цитирует любимые Колмогоровым гетевские стихи, так как они без перевода. Исключение — самое последнее:
Leben muss man und lieben; es endet Leben und Liebe. Schnittest du, Parce, doch nur beiden die Faden zugleich. Надо жить и любить; срок и любви и жизни когда-то проходит. Если бы только ты, Мойра, разом и той и другой перерезала нить!Кто не присоединится к этим мыслям? Возможно, и об этом беседовали в тот далекий день 1967 года Комаровские соседи, попивая чай с домашними сухариками и клубничным вареньем.