Захарка-следопыт

Иванов Александр Александрович

empty-line />

Снег под ним проваливался, он с трудом выбирался из него, но упорно продвигался вперёд. Когда выбрались из леса, стало легче. В поле наст оказался плотнее и держал человека. Смелый, глядя на хозяина, тоже старался, упирался всеми лапами в наст и заметно помогал Шевчуку.

— Молодец, Смелый, умница, — подбадривал он пса.

К вечеру они благополучно добрались до села. Первым делом Юрий Николаевич втащил косулю к себе в дом, распутал ей ноги, принёс воды и хлеба. Косуля лежала

на полу и пугливо смотрела на человека.

— Ничего, ничего, всё будет хорошо, — говорил Юрий Николаевич, но косуля ни к воде, ни к хлебу не прикасалась.

Чтобы не тревожить её, Шевчук отправился к Зотовым.

— Привёз живую косулю? Вот здорово! — закричал Захарка, когда Юрий Николаевич рассказал о своём приключении. — Дедуля, разреши, пусть она у нас поживёт.

Дедушка Прохор молчал, теребя бороду, и думал.

— Загубить хотите? — вдруг спросил он Шевчука. — Это же дикий зверь, свободный, ему воля нужна, а вы его в хлев, к овцам хотите.

— Я уже думал об этом, — сказал Юрий Николаевич. — Но в лесу много снега, наст, есть нечего. Всё равно погибнет. Из двух зол надо меньшее выбирать. Недели через две снег на полянах растает, тогда выпустим.

— Дедулечка, пожалуйста, — снова пристал к деду Захарка.

— Ты чего это, старый, заупрямился? — вмешалась бабушка Вера. — Кто же поможет зверю дикому в трудную минуту, как не человек?

— Прокормим, — сказала Людмила Петровна. — Много ли ей надо?

— Что вы меня уговариваете, как красную девицу? Разве я сам не понимаю? Ладно, веди свою косулю, — сказал наконец дед. — Попробуем. Может, что и получится, а сена не жалко.

Захарка обрадовался, обхватил деда руками.

— Всё получится. Я сам за ней ухаживать буду, чистить, поить, — тараторил он.

Втроём они перетащили косулю в хлев к овцам. Захарка принёс ей мелкого зелёного сена и воды. Но косуля ни есть, ни пить не стала.

Назвали её Тонконожкой. Два дня она ничего не ела, воду начала пить только на второй день. Но голод — не тётка: на третий день осторожно стала она вытаскивать нежными губами зелёные былинки из охапки сена. А скоро и совсем привыкла к людям: выбегала из дальнего угла навстречу Людмиле Петровне. Людмила Петровна специально для косули делала мучную болтушку.

— Пей, красавица, пей, милая, — приговаривала она и поглаживала Тонконожку по загривку.

Захарка ходил именинником, привёл весь свой второй класс в хлев на экскурсию.

— А давайте мы над ней шефство возьмём, — предложил Коля Заякин, — будем по очереди кормить и убирать.

— Сам управлюсь, — заявил Захарка. — Всё равно мы её скоро будем выпускать на волю.

Теперь в Зотовском хлеву часто толпились Захаркины друзья. Но чаще других бывал здесь Дюша. Он приносил корки хлеба, круто посыпанные

солью. Тонконожка с удовольствием брала у него из рук корочку за корочкой, чем очень радовала Дюшу.

А скоро произошло ещё одно немаловажное событие. Как-то зайдя в хлев, Захарка увидел возле Тонконожки маленького козлёнка. Он бегал около матери, а мать ходила за ним и лизала ему спинку.

— Родился маленький косулёнок! — прибежал Захарка к Юрию Николаевичу. — Крошечный — крошечный, а красивый — красивый!

Шевчук оделся, и они с Захаркой пришли в хлев. Там они увидели деда Прохора.

— Да, — удивлялся старик, — правильно вы поступили, молодой человек. Спасли, считай, двух зверей. Через неделю можно будет выпускать на волю.

— Пусть живут до лета, — стал просить деда Захарка.

— Через неделю надо выпускать, — строго сказал дедушка Прохор. — Они привыкнут к нам, а мы к ним. Трудно будет расставаться. И для косули плохо, бояться людей не будет.

— Надо выпускать, — решил Юрий Николаевич.

Выпустили они Тонноножку с косулёнком в апреле. С Юрием Николаевичем они привели косулю в лес и отвязали верёвку.

— Иди, Тонконожка, ты свободна, — сказал Шевчук.

Но Тонконожка не уходила. Она стояла и смотрела на людей, будто благодарила их за помощь.

— Не уходит, — удивился Захарка.

— Пошли домой, — сказал Шевчук и направился в село. Следом за ним медленно шагал Захарка.

Шли молча. Через несколько минут оглянулись: Тонконожки с косулёнком не было.

— Убежала, — Шевчук взял Захарку за плечо. — Но взгляд её мы, Захар, должны крепко запомнить.

— Запомним, — кивнул головой Захарка.

Радость

Телеграмма пришла неожиданно. Ну прямо, как снег на голову. Вечером, когда Захарка с дедушкой пришли домой, мама им прочитала:

«Встречайте, буду дома восемнадцатого июня. Папа».

— Ура! Папа едет! — закричал и запрыгал Захарка.

— Завтра заявится, — сказала мама и радостно улыбнулась.

Ночью Захарка спал плохо, часто просыпался. И хотя автобус из города приходил в полдень, он боялся проспать. «А вдруг папа приедет на какой-нибудь попутной машине», — думал он.

Утром поднялся рано, в доме было ещё темно. Но бабушка Вера с мамой уже не спали. Они на кухне стряпали пироги, пекли блины и варили разную еду. Много еды, будто папа целый год не ел.

Когда на улице загудела машина, Захарка кинулся было бежать, но мать остановила его:

— Это дядя Петя за мной приехал, — сказала она.

Захарка слышал, как мама говорила дяде Пете, что сегодня она не пойдёт на дойку, потому что приезжает Антон, а её коров подоят Наденька и тётя Даша. С ними мама уже договорилась.