Загрузка
Шрифт:
Оказалось, мой парень тренируется. Отжимается на кулаках, при этом ноги у него высоко над головой, да ещё и, то и дело, подпрыгивает на руках. Не удивлюсь, если отца разбудил. Не желая выдавать своего присутствия, поспешила покинуть место своего наблюдения. Лишь через час Андрей показался на горизонте и отправился сразу в душ.
Явился ко мне на кухню в одном полотенце, но довольный.
– Доброе утро, солнышко!
– обнял меня, разворачивая к себе лицом и целуя в губы.
– Доброе!
– Ещё спрашиваешь!
– Может, оденешься?
– смутилась я.
– Как скажешь, - улыбнулся он. А я через полотенце ощутила его желание.
Отвернулась, краснея, к плите. На завтрак была манная каша с изюмом. И я очень надеялась, что она не остыла.
Андрей ушёл. И тут встал отец. И, странное дело, пошёл в душ.
– Разбудили тебя?
– спросила после того, как он вылез и пришёл поздороваться?
– Нет, я сам проснулся. Как-то отец странно выглядел, не могла понять, в чём именно.
– Завтракать будешь?
– Да, накладывай.
– А мама?
Отец взглянул на часы.
– Сейчас должна прийти.
Я поставила чайник. Тут пришла мама, и отец её встретил как был, в одном полотенце.
– Это что за номер?
– спросила она, входя в кухню. Мы обнялись и поцеловались.
– Не знаю, - честно призналась я.
Тут пришёл Андрей.
– Доброе утро, тётя Лана!
– Доброе, Андрей!
Мама пошла переодеваться, а я накладывать пока только нам завтрак.
Но мама с папой всё не шли, и мы сели сами завтракать. И лишь когда пили чай, явились родители. Судя по маминому румянцу, занимались они очень личным... переодеванием.
Позавтракав, Андрей засобирался домой.
Я вызвалась проводить его до электрички, заодно, к дамской сумочке, прихватила с собой лук и колчан со стрелами. Потренируюсь в лесу на обратном пути.
Наш путь пролегал через лес, поэтому войдя в оный, я включила себе иное зрение. Вокруг всё сияло. Разными цветами. Деревья, растения, животные, и даже земля.
– Потренируешься?
– спросил Андрей, нарушая моё любование.
И как вот я должна поднимать стрелу, если целиться придётся в живых существ? Куда здесь вообще можно целиться?
– Вон там поваленное дерево, - будто прочитав мои мысли, предложил мой парень.
Я повернулась в указанную сторону. Дерево излучало остаточный след, но не более того. Значит, мёртвое? А как определить мёртвое или живое? Сущность в теле или нет? Так, что ли? Но ведь остаточный след остаётся, как это понимать?
– А оно уже мёртвое?
– неуверенно спросила я.
– Мёртвое.
– Но на нём тоже остался след.
– Да, на всём остаётся, что когда-либо было живым.
– Но ведь на стенах в доме - не было.
– Был, просто ты воспринимаешь отдельные
– А не думаешь ли ты, что как раз наоборот? Может быть, это мы одушевляем неодушевлённое, создавая отдельную сущность? Ну вот дом сейчас не живой, ведь части его - глина, песок, камни - уже мёртвые. Но если мы представим, что дом обладает сознанием, не создадим ли мы тем самым новое существо с телом дома? А кто такой Домовой? Может быть это и есть сознание, отделившееся от мёртвой части?
– Вполне возможно, что мы матрицу вокруг себя можем менять. И одушевлять неодушевлённое, в чём изначально не помещалось чьё-то сознание или душа.
– Но есть ли у этого существа потом возможность выбраться из матрицы? Будет ли для него тело во вне этого мира?
– Мы этого не узнаем, пока не выйдем из системы и не пообщаемся с Создателями. Поэтому не создавай проблем там, где их нет. Иначе ты провалишь первую же сессию.
Его слова прозвучали обидно. И вот понимаю, что прав, но лучше б поддержал, успокоил и дал самой принять решение.
Стрелять не стала. Внутри неприятно зудело. Хотелось ему сказать в ответ чего-то едкого. Но я промолчала.
– Пойдём, - сказала тихо.
Андрей ведь должен понимать, как никто другой, мои чувства. Не может ведь убить живое существо.
Всю дорогу до электрички мы молчали. Шли просто рядом. И лишь на платформе, купив билет и посмотрев, когда ближайшая, встали у заграждания. До электрички где-то минут десять ещё было.
Андрей подошёл и положил руки мне на талию, заглядывая в глазки.
– Ну чего ты расстроилась? Или я чем обидел?
Вот, это-то самое и обидное. Что даже не знает, чем обидел. А значит, не хотел.
Прильнула к нему, желая просто объятий.
Увидел перемену моего настроения, решил исправить выяснить, что именно задело. Значит, мои чувства небезразличны.
– Просто ты отмахнулся от моих чувств, сказал, не морочиться, вместо того, чтобы поддержать.
– А как я тебя должен был поддержать?
– Ну, не знаю, дать мне выговориться, не давать своих советов. Посочувствовать.
Он лишь крепче прижал к себе.
– Ты у меня самая лучшая, прости, что не понял тебя и не поддержал.
– И если я буду прогонять тебя, это не значит, что на самом деле хочу, чтобы ты ушёл. Просто как бы проверяю степень твоих чувств, что ты поддержишь,несмотря на мои слова, скажешь, как сильно любишь...
– хотя, последнее сказанное было явно лишнее. Как он может уже полюбить меня? Про себя я не говорю. Я всё время искала свою половинку. Представляя её в каждом потенциально моём молодом человеке. Без любви одиноко. А с Андреем так легко, что я не заметила, как влюбилась.