Заговор

Арчер Джеффри

— Вот,— сказала она.— Это уже официальное сообщение. Ты, оказывается, не мелкий плутишка, а настоящий герой.

Заголовок гласил: «Сенатор Дункан убит на ступенях Капитолия».

— Это в самом деле был президент?

— Да, моя радость.

— Почему ты не сказал мне?

— Я говорил, но ты не поверила.

— Прошу прощения,— сказала Элизабет.

— Я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю, но пусть он звонит пореже.

Она углубилась в газету. Марк продолжал уминать свои «уиттис».

— Почему

кому-то понадобилось убивать сенатора Дункана, Марк?

— Не знаю. А что там «Пост» говорит?

— Они теряются в поисках причин.

— Я и сам понимаю не больше,— признался Марк.

— Чувствую, что жить с тобой будет трудновато.

— Кто сказал, что я собираюсь с тобой жить?

— Я поняла это по той благодарности, с которой ты смотрел на приготовленную для тебя яичницу.

* * *

 Человек, сидящий на краю бассейна в отеле «Фонтенбло», читал «Майами геральд» и потягивал кофе. Стало быть, сенатор Дункан мертв... Это радовало — так безопаснее! Ксан выполнил то, что обещал.

Он еще раз поднес к губам чашку; кофе несколько горяч, но в общем неплох; спешить некуда. Новые указания уже отданы; он не мог позволить себе ни малейшего риска. К вечеру Ксан будет тоже мертв, это обговорено. Маттсона и Тони освободят из-за недостатка улик; адвокат, который никогда еще не подводил его, это устроит; ну а ему придется некоторое время избегать посещений Вашингтона. Расслабившись, он откинулся в шезлонге под жарким солнцем Майами и закурил очередную сигарету.

* * *

 В 9.45 Директор был встречен у Белого дома пресс-секретарем президента. Пока длилось ожидание, они поболтали. Директор рассказал пресс-секретарю о специальном агенте Марке Эндрью, и та тщательно записала его слова.

Марк явился около десяти. Он едва успел заскочить домой и сменить пиджак.

— Доброе утро!

— Доброе утро, Марк. Рад, что вы нашли для нас время.— Сказано это было чуть насмешливо, но не сердито.

Пресс-секретарь пригласила их к себе. Президент должен записать свое обращение к нации для вечернего выпуска, чтобы в одиннадцать пятнадцать он смог вылететь в Кемп-Дэвид.

— Я полагаю, что на встречу с Директором и с вами у него будет минут пятнадцать.

Она провела их в свой кабинет, огромное помещение в Западном крыле здания, откуда через эркеры открывался прекрасный вид на Розовый сад. Сюда принесли кофе.

Директор и Марк расположились в удобных креслах, откуда можно было смотреть телевизор. Передача велась из Овального кабинета, там сновали люди, кипела бурная жизнь.

Пока президенту пудрили нос, готовя его к съемке, вокруг суетились операторы.

— Марк! Я хочу, чтобы сегодня в полдень вы доложили Грент Нанне о своем возвращении.

— Слушаюсь, сэр.

— Затем я хотел бы, чтобы вы взяли

отпуск. Я имею в виду настоящий отпуск... В конце мая мистер Эллиот оставляет нас, чтоб занять пост главы отделения в Колумбусе. Я хочу предложить вам его пост и вместе с тем должность моего специального помощника.

Марк был ошеломлен.

— Большое спасибо, сэр.— Полетели вверх тормашками все его планы на пятилетие.

— Вы что-то сказали, Марк?

— Нет, сэр.

— Если нам придется работать вместе, вне службы можете не называть меня «сэр», с меня хватит этого титулования и в рабочие часы. Зовите меня Халт или Хорацио — неважно.

Марк не мог удержаться от смеха.

— Вы считаете мое имя настолько забавным, Марк?

— Нет, сэр. Но я только что разбогател на 3516 долларов.

* * *

 — Проверка: один, два, три. Громко и чисто. Не можете ли вы сказать нам несколько слов для пробы голоса, сэр? — попросил режиссер, готовясь к записи.

— У Мэри была маленькая овечка,— отчетливо сказал президент.

— Благодарю вас, сэр. Прекрасно. Поехали.

Все камеры сосредоточились на президенте, который сидел за своим столом, собранный и печальный.

— Мы готовы, мистер президент.

Президент взглянул в объектив камеры номер один.

— Дорогие мои друзья, американцы...

* * *

 Через некоторое время в дверях кабинета показался старший распорядитель. Он обратился к Директору.

— Президент осведомляется, не будете ли вы с мистером Эндрью столь любезны присоединиться к нему в Овальном кабинете?

Поднявшись, они молча проследовали за провожатым длинными мраморными коридорами, на стенах которых висели портреты прошлых президентов рядом с их женами, а также картины, напоминающие самые славные моменты американской истории. Они миновали бронзовый бюст Линкольна. Войдя в пределы Восточного крыла, они остановились перед массивной полукруглой дверью Овального кабинета, над которой господствовало изображение президентского герба. В холле, рядом с дверью, сидел агент Секретной Службы. Он молча обменялся взглядом со старшим распорядителем. Марк видел, как рука агента Секретной Службы нырнула под стол, и раздался щелчок. Когда створки двери раздвинулись, герб разъехался на две половинки. Распорядитель остался у входа.

Кто-то откреплял маленький микрофончик, скрывавшийся под галстуком президента, а молодая женщина тщательно удаляла остатки пудры с его носа. Телевизионных камер в помещении уже не было. Распорядитель объявил:

— Мистер X. А. Л. Тайсон и мистер Марк Эндрью, мистер президент!

В дальнем углу комнаты президент поднялся с кресла, ожидая, пока приблизятся посетители. Они медленно пошли но направлению к хозяину кабинета.

— Марк, — еле слышно шепнул Директор.

— Да, сэр?