Заговор
Шрифт:
На пороге возникла Сара и вошла в номер.
— Здравствуйте, Элисон, — произнесла она вполголоса. — Пистолет можете опустить.
Женщина медленно опускала оружие, пока дуло не ткнулось в ковер. Выражение ее лица не изменилось.
— Здравствуйте, Сара. Я рада, что вы вернулись.
Ксандр, увидев, что Сара закрыла дверь, подошел к ночному столику и включил лампу. Только теперь Сара заметила его, и поначалу ее взгляд был холоден. Какое-то время они пристально смотрели друг на друга, Ксандр щурился от света, оба были не в силах говорить.
— Вы выглядите усталым, —
Он еще раз кивнул.
— Вы тоже… Белокурая, загорелая. — Она улыбнулась, и на секунду Ксандру показалось, будто он почувствовал (наверное, захотел почувствовать) за ее самообладанием нечто нежное. Это заставило его умолкнуть, отбросить собственную настороженность. — Приятно видеть вас, Сара.
— И мне. — В комнате снова стало тихо, поэтому Сара заговорила: — Я вижу, вы уже познакомились с Элисон… она, должно быть, очень устала. — Женщина не сводила с Сары глаз. — Соседний номер безопасен, — пояснила она. — Не хотите там переночевать?
Элисон кивнула и встала, потом обратилась к Ксандру:
— Спасибо, что ждали вместе со мной.
Ксандр улыбнулся и проводил взглядом Сару, которая повела Элисон прямо под дождь. Спустя несколько минут она возвратилась и бросила на постель две связки ключей. Закрыла дверь и прислонилась к ней.
— Она немного поспит. Я сказала ей, что все будет хорошо.
— Обещаете?
Сара улыбнулась и запрокинула голову.
— Сделаю все, что в моих силах. Если вас интересует, она та самая девочка, которая убила мальчиков тридцать лет назад. Здесь, в Темпстене. Маленькая девочка, чье имя так никогда и не попало в газеты.
Ксандр собрался что-то ответить, но лишь головой тряхнул.
— Да, — согласилась Сара. — Я вчера ее нашла. Сюда поместила. Они ее зачем-то здесь, в городе, держали. Наверное, считали, что от нее никакого вреда. — Она взглянула на него: — Это не так. Довольно странно, но она думает, будто Вотапек — ее отец.
— Господи Иисусе.
— Нет, за бога Тиг почитает себя. — Сара оторвалась от двери и направилась в ванную. — Нам о многом надо рассказать друг другу. — На полпути остановилась: — А где Ферик?
Вопрос застал Ксандра врасплох. Ему как-то удалось свыкнуться, позабыть. Он молча смотрел на Сару секунду, другую… слишком долго.
— Когда? — спросила она.
Он глубоко вдохнул, моргнул, потом выговорил:
— За Франкфуртом… он спас…
Сара кивнула, в ее глазах вновь промелькнула нежность. Некоторое время она выдерживала его взгляд, потом выскользнула из комнаты.
— Мне жаль. — Только это и смог выговорить Ксандр. — Без него я бы ни за что манускрипт не нашел. Он был…
Сара появилась, держа в руках полотенце:
— Да, он был. — Глаза их снова встретились. После нескольких долгих секунд она, бросив полотенце на спинку стула, спросила: — Он как-нибудь увязывает все это воедино?
— Увязывает… А-а, манускрипт! Да, увязывает. — Ксандр, подойдя к кровати, вытащил из рюкзака плотный конверт. Протягивая его Саре,
Они проговорили около часа. Вначале он вспоминал все, что произошло после Флоренции: умопомрачение в институте, безумие в доме Ганса, поезд, смерть Ферика — все до мельчайших деталей, чтобы она смогла понять. И рассказ его был необычайно точен и беспристрастен, как будто пересказывал давно забытую историю, в которой никогда не участвовал. Сара уловила эту отстраненность в его голосе, но ничего не сказала. Лишь один раз почувствовала за его словами боль. Всего раз Ксандр раскрылся перед ней.
— Знаете, он таким легким казался у меня на руках… не знаю даже почему. Смысла в том никакого, но я помню, как сильно пекло солнце, щеки мне почти обжигало… Холод лютый, утро раннее, солнце только-только над деревьями поднялось, а я ничего другого не чувствовал, кроме этого палящего солнца да того, каким легким был Ферик у меня на руках. — Ксандр покачал головой. — Знаете, я его бросил. Взял и… отпустил его. Это он велел, чтобы я так сделал. Странно, его уже не было, а я не чувствовал всей этой разницы. — Голос сделался едва слышным: — По-моему, я после этого шевельнуться не мог. Так, думаю, и стоял там… до самого Франкфурта. — Ксандр взглянул на нее. — А может, нет. Не помню на самом деле.
После этого он заговорил, почти не вкладывая в слова никаких эмоций. Быстро поведал остаток истории, сделав упор на часах, которые провел среди книг, когда разрозненные кусочки стали вставать на свои места. И только заговорив про расписание, Ксандр, похоже, обрел самого себя.
— И вы считаете, оно у них есть? — спросила Сара.
Это было бы вполне оправданно. Раз до того они во всем следовали манускрипту, то непременно должны были придумать что-то разъясняющее: с датами, местами, способами. Как они собираются создать хаос после первой попытки. Нам остается только найти расписание и использовать содержащиеся в нем сведения, чтобы выдернуть у них ковер из-под ног.
— Вы хотите сказать: совместить их с Розенбергом и нацистами.
— Поверьте мне: пресса есть пресса. Она их порушит.
— Если прессе хватит времени.
Ксандр недоуменно глянул на Сару:
— Я не понимаю.
— Меньше недели, — пояснила она.
— Что?
— Осталось меньше недели, — повторила она, — чтобы пресса использовала этот шанс. Так сказал Тиг.
— Что?! — У Ксандра округлились глаза. — Меньше недели? Это бессмысленно. В рукописи речь идет о месяцах. И это означает…
— Да, — подхватила она, — что все и всё ужерасставлено по местам. Им осталось только нажать на кнопки.
— Как считалось, потребуются месяцы. Им… — Он умолк и посмотрел на Сару. — О боже! Какменя угораздило такого дурака свалять? Мы же ведь нынче за несколько часов творим то, на что у Эйзенрейха ушли бы недели и месяцы… — Взяв у нее конверт, Ксандр вынул из него заметки, сделанные днем. — Если все пойдет так быстро, то не думаю, что от этого была бы хоть какая-то польза.