Заговор
Шрифт:
— Ладно, — возразил Стайн, — но тогда почему никаких записей? Семи часов после несчастного случая не прошло, а полицейские рапорты с больничными записями пропали, подобравший ее малый как в воду канул. Девчушки как и не было вовсе: ни прошлого, ни семьи, ни даже сведений о состоянии зубов. Если бы мы не проводили шмон, вообще никаких следов не осталось бы. Говорю вам: довольно фатально это, учитывая прошлое Вотапека.
— ПрошлоеВотапека, — повторил Притчард. — Чудесно. И поэтому ты полагаешь, что наш сенатор-консерватор со своими подручными убивает
— Почему же тогда рапорты с записями пропали?
— Можем спросить у Шентена, — улыбнулся О'Коннелл: — «Простите, сенатор, но, похоже, в вашем владении мы нашли мертвую девицу. Что вы на это скажете?» — Он покачал головой и снова взялся за скрепку. — Перво-наперво, нас там вообще не должно было быть. Пришлось бы…
— Спору нет, — признал Стайн. — Только у нас все же есть досье на тех, кто там был: Вотапек, Тиг и Седжвик. Если ничего другого не остается, стоило бы посмотреть, нет ли связи между их прибытием и девчушкой.
— И само собой, предсмертным словом. — О'Коннелл качнул головой. — Прозвучавшим как… что за слово, Боб?
— Честно говоря, — Стайн заколебался, — звуковые и визуальные помехи были сильные. Наши ребята находились за сотню ярдов от точки…
— Хватит оправдываться, так что она сказала?
— Скорее всего — Энрейх.
— Энрейх, — выдохнул О'Коннелл. — Вот это подспорье так подспорье! Он… или она… может быть кем угодно. А может, это и не человек вовсе.
— У нас на это есть что-нибудь? — спросил Притчард.
— Бывший диссидент из ГДР Ульф Петер Энрейх пропал весной шестьдесят третьего, — ответил Стайн. — Тело было опознано в семьдесят четвертом. Мы все еще сохраняем имя: может что-то всплыть. Но Гейл прав. Помимо этого — тупик.
— Как вам известно, джентльмены, я тупиков не люблю. — Притчард взял папку в руки и откинулся в кресле.
— Можно прижать Тига с Седжвиком, — предложил Стайн. — Посмотреть, где…
— Из-за девицы? — зарычал О'Коннелл. — Откуда, черт побери, ты это взял? Мы даже представления не имеем, как этих мужиковувязать со Шентеном, не говоря уж — друг с другом. А Вотапек — тут увязка чисто теоретическая. Боб, ты, может, удивишься, но примыкать к консерваторам еще не значит быть полоумным заговорщиком.
— Ну да, консерватор — это попросту тип с неверно избранной перспективой.
— Что бы ни утверждал наш молодой Мао, — продолжал О'Коннелл, — нам известно только то, что они посещали сенатора с определенной периодичностью. Раз в августе, дважды в октябре и вот сейчас, две ночи назад. Не будем забывать: это была мелкаяоперация. Щелкнуть несколько фотографий, задать несколько вопросов. — Он обернулся к Стайну: — Зачем понадобилось прикрытие, Боб? Возможно, шериф подрабатывает на стороне. Что-то вышло из-под контроля, и он не захотел, чтобы кто-то об этом узнал. Могли фильм телевизионный снимать. Что, впрочем, не требует особого внимания со стороны комитета.
— Это тупик, — перебил Притчард и швырнул папку на стол. — Что, похоже, возвращает нас к моему ранее высказанному предложению.
Некоторое время О'Коннелл молчал.
— Я полагал, мы сошлись на том…
— Чтобы оставить ее в покое? — подхватил Притчард. — У нее есть время оправиться.
— Оправиться? — Ирландец, казалось, никак не мог подыскать слова, затем, будто разъясняя азы, он заговорил: — Сейчас она участвует в исследовании, Артур. В госдепе…
— И уж точно, с ума сходит от скуки.
— Что, вероятно, для нее большой шаг вперед. — О'Коннелл подождал ответа, когда же его не последовало, напомнил Притчарду: — Госдеп внеюрисдикции комитета. Даже если хочется, ты ее пальцем не можешь тронуть.
— Мы оба знаем, что это неправда. — Притчард встал и направился к бару. — Ну, перевернет она несколько камешков. Крылья свои опробует. Возможно, это самое для нее лучшее.
— Артур, ты что, не слушал меня? — О'Коннелл разгорячился не на шутку. — Пустить ее снова в поле, каким бы простым ни было задание…
— Она идеал. Ее работа в Иордании считается хрестоматийной.
— Былаидеалом, Артур. Была. — Гейлин смотрел, как Притчард отпил из стакана. — Или ты забыл, на кого она была похожа послеАммана? — Он подождал, пока взгляды их встретятся. — Это не тема для обсуждения. Мы оставляем ее в покое, Артур. Мы даем ей жить своей жизнью.
— В общем-то… у нее уже есть кое-какая информация.
— Что?! — Это уже взорвался Стайн. — Все это сугубо доверительно…
— Не волнуйся, Боб, — продолжил Притчард, избегая взгляда О'Коннелла. — У нее абсолютный минимум. Названия организаций, разные игроки… ах да, еще это, с Энрейхом. Не получится ничего другого, так хоть, может, ей удастся выяснить, как это стыкуется. И все — через ее контакты по исследованию, и, значит, с нашей конторой это никак не связывается.
— Если меня что и беспокоит, так вовсе не наша контора! — вспылил О'Коннелл.
— Отчет звучит как рутинный подбор фактов по Новым правым, — продолжал Притчард, — никаких упоминаний о Шентене, нашей операции, о девушке…
— Что?! — О'Коннелл изо всех сил пытался умерить ярость. — Оставь ее душевное состояние, ты что, ввел ее вслепую?
— Доклад сведен воедино, так что она будет считать, что проводит общую корректировку данных досье. Не волнуйся, здесь совершенно не о чем беспокоиться.
О'Коннелл долго буравил глазами старого приятеля, потом сказал:
— Положим, я на все сто согласен, что Боб раздувает эту штуку до предела, но все же мы имеем дело с крупными игроками, Артур. Одно дело — якшаться с ними, но если убийство все же связано с этими людьми, если эти люди способны на такое, мы обязаны спросить: почему? А иначе швырнем ее в заваруху, которая окажется гораздо опаснее, чем Амман.