Заговор
Шрифт:
– Господин президент, вы обвиняете Соединенные Штаты в том, что мы дестабилизируем ситуацию, я правильно понял?
– Ну, положим, не вы, а ваша любимая и несравненная Беназир Бхутто. Напомню, что Соединенные Штаты настаивали на ее скорейшем возвращении в страну. Значит, вы тоже несете ответственность. А ведь я предупреждал, к чему это приведет. Вы меня слушали? Никоим образом! А сейчас мы пожинаем плоды. У меня стол завален тревожными докладами. Может, вы не знаете, но за последние дни исламские боевики установили контроль над городами Мадиан, Мата, Хвазахелла
– Господин президент, ситуация действительно сложная. – Посол постарался перейти на более мягкий, как бы доверительный тон. – Но поймите и нас. Беназир Бхутто обещала выступить против исламского экстремизма. В Вашингтоне ей верят и делают на нее большую ставку.
– И совершенно напрасно. Она вас обманывает. На 13 ноября назначена мощная манифестация, в ходе которой Беназир планирует выступить в роли лидера объединенной оппозиции, совместно, кстати, с Навазом Шарифом, тоже бывшим премьер-министром.
– Но он же представляет исламистские партии? Беназир всегда считала его своим врагом.
– Вражда в прошлом. Беназир думает, что ей выгоден союз с экстремистами. Вы этого хотели?
– Пожалуй, это не совсем то, что она нам обещала, – признал посол.
«Наверняка в Штатах есть силы, с которыми она договорилась именно об этом союзе и которые хорошо проплатили. А все остальное – не более чем вывеска и операция прикрытия. Интересно, посол замешан в этом заговоре или честно отрабатывает свой хлеб?» – размышлял Мушарраф, изучая дизайнерские каракули на галстуке посла и прикидывая, как можно выбраться из лабиринта на шелковой поверхности.
– Только для вашего личного сведения, господин посол, хотел бы сообщить, что мы в курсе всех переговоров Беназир с Шарифом и другими экстремистскими лидерами. Я намерен воспрепятствовать проведению акции оппозиции 13 ноября. Это не просто манифестация. Ваша дорогая протеже Беназир намерена возглавить марш протеста из Лахора на Исламабад. Рассчитывает, что к маршу присоединятся десятки тысяч людей. Если вы знаете историю моей страны, то должны помнить, что такие прогулки обычно заканчивались потоками крови и попытками государственного переворота. Этого я не допущу!
– А что вы намерены предпринять? – уже совсем тихо спросил посол.
– Арестовать Беназир.
– Я могу сообщить об этом в Вашингтон?
– Да, предупредите ваше руководство. Обещаю, как только проведение марша будет сорвано, ее освободят. Обязательно укажите, что арест Беназир будет носить максимально мягкий характер и продиктован заботой о ее личной безопасности. Пакистанская контрразведка располагает достоверной информацией, что террористы не отказались от планов убийства Беназир Бхутто. Если марш состоится, неизбежны новые взрывы с большими человеческими жертвами. Так что мне приходится заботиться о здоровье Беназир больше, чем она сама это делает.
– Благодарю вас за доверительную информацию, господин президент. Я
«Ты бы еще оглянулся, чтобы тебя не услышали», – поморщился Мушарраф.
Он был уверен, что через несколько мгновений после того, как мир узнает о домашнем аресте Беназир Бхутто, его телефон раскалится от возмущенных звонков из Вашингтона. Но эта реакция хотя бы предсказуема. Что же говорить о неприятных сюрпризах, которые могут произойти в любую минуту!
Он был готов ко всяким неожиданностям, но чувствовал, что никакие ухищрения, жестокость и решительность ему уже не помогут. Знаешь, откуда грозит опасность, и ничего не можешь сделать.
Как связанный по рукам и ногам.
Валерии очень шел традиционный брючный костюм «шальвар камиз».
Она с удовольствием оглядела себя в зеркале. Брюки широковаты, скрывают стройность ног, но сочетание цветов и украшения удивительные.
В этом наряде она выглядит строже и загадочнее. Даже глаза меняют свое выражение. И очень удобно в жару.
– Я похожа на Беназир Бхутто? – строго спросила Валерия, не обращая внимания, что Питер воспринимает ее маневры перед зеркалом с плохо скрытой иронией.
– Никоим разом.
– Объяснитесь, сэр! Почему я не похожа на Беназир?
– У нее больше трагизма в лице и взгляде.
– Это можно поправить. Мне нравятся трагические женщины.
– А мужчины? – поинтересовался Питер.
– У меня уже есть один трагик, он же комик. Мне вполне достаточно. Согласна, я не буду копировать Беназир. У нас разные типажи. Но я хочу купить еще не менее пяти таких костюмов – разных цветов. Стоят они дешево, даже не верится, а выглядят, как будто их придумали самые модные дизайнеры. И материалы натуральные.
– Ну, дизайнеры, положим, ничего особенного не придумали, а просто скопировали эту одежду. Не уверен, правда, что она достаточно практична для Европы. Где ты ее будешь носить? – неосторожно заметил Питер.
– Как это «где»? На презентациях. Например, на открытии моей фотовыставки. Там все будет про Азию.
– А в Берлине тебя будет останавливать полиция. Белокурая валькирия в «шальвар камиз». Вылитая террористка, – не сдавался Питер.
– Или модель.
– Согласен. Это вариант. Покупаю тебе все наряды, которые только сможем найти здесь, в Лахоре.
– Спасибо, милый. Я знала, что на тебя можно положиться. Кстати, великолепная идея приехать в Лахор. Изумительный город.
Расположенный в четырех часах езды на юг от столичного Исламабада, на самой границе с Индией, Лахор славился как культурный центр и город искусств. Отсюда в семнадцатом веке правили огромной индийской империей Великие Моголы, пришедшие с севера – из Афганистана и Персии.
Вчера Питер показал Валерии древнюю крепость, расположенную в Старом городе и хранящую такие архитектурные шедевры, как Дворец зеркал и Жемчужная мечеть.