Заговор в начале эры
Шрифт:
Ранние рассветы в Риме начались характерными криками привратников, отчитывающих особо назойливых клиентов. В городе постепенно складывалась оригинальная традиция, когда продажные клиенты собирались по утрам у портиков своих патронов с пожеланиями доброго утра. За это своеобразное выражение добрых чувств клиенты получали оплату деньгами либо продуктами, в зависимости от щедрости хозяина. [118]
Тысячи людей не видели в этом ничего зазорного, стараясь попасть к патрону ранее других. При таких условиях должность привратника в богатом доме становилась весьма выгодной, и многие вольноотпущенники стремились
118
О подобной бессовестной манере вымогательства писал, в частности, Колумелла в своем трактате «О сельском хозяйстве».
У дома Цезаря всегда собирались огромные толпы клиентов, желающих узнать, как хозяин дома провел ночь, и поприветствовать его с наступлением нового дня. Почти все граждане города знали о щедрости Цезаря. Имеющий огромные деньги верховный жрец не задумываясь раздавал деньги для популяризации собственной персоны.
В свою очередь, у дома Лентула в прежние времена почти не было людей, так как надменный претор презирал продажных клиентов, выдавая им лишь сухой хлеб и вино. Однако в последние дни посторонний наблюдатель легко мог обнаружить заметное оживление у дома претора. Более ста клиентов приходили сюда почти ежедневно пожелать доброго утра городскому претору. Многие из них были одеты в дорогие тоги, на которые были наброшены трабеи, и они менее всего походили на несостоятельных римских клиентов. Любой римлянин мог без особого труда узнать среди них людей, принадлежащих к самым богатым фамилиям Рима.
Городской претор Корнелий Лентул Сура по рождению также принадлежал к одной из наиболее известных и знатных фамилий «Вечного города» – Корнелиям.
Еще в молодости за распутный образ жизни он был изгнан из сената, а в период диктатуры Суллы, будучи квестором, умудрился растратить государственные средства. Когда всесильный диктатор потребовал отчета о расходах, Лентул заявил, что отказывается отвечать, и выставил вперед икру ноги, как обычно делали римские мальчики, проигравшие партию в мяч. Сулле понравилась такая необычная форма защиты, и он милостиво простил молодого казнокрада. Но с тех пор за Лентулом прочно утвердилось прозвище Сура, обозначающее в переводе с латинского «икра ноги».
Его привычка запускать руку в государственную казну привела к тому, что однажды ему пришлось-таки держать ответ перед римским судом. Однако Лентул остался верен себе. После того как судьи большинством в два голоса оправдали его, он громогласно заявил, что для него достаточно было оправдания в один голос, и он напрасно истратил столько денег на подкуп еще одного «лишнего» голоса судьи.
После поспешного отъезда Катилины именно этот человек встал во главе антисенатских сил, возглавив заговор в городе. Но если подозрительный Катилина еще пытался безуспешно уберечься от шпионов Цицерона, то Лентул был неосторожным и неумелым конспиратором. В числе ста заговорщиков, посещавших его дом, было сразу четыре шпиона консула.
Согласно последнему плану Лентула, весь город был разбит на сто частей, в каждой из которых одновременно должны были начаться пожары. Несколько десятков людей перекрывали водопроводы, усиливая общую панику. Безумный план претора предусматривал и почти полное истребление римского сената. Габиний с отрядом заговорщиков должен был захватить детей Помпея в качестве заложников, дабы подоспевшая римская армия Помпея не смогла бы изменить ход восстания. Статилий
Новий Приск уже уехал на юг к своему дяде – Волкацию Туллу для переговоров. В случае отказа консуляра встать на сторону восставших заговорщиков кинжал Новия мог обеспечить молчание его дяди. Восставшие намеревались выступить в день открытия праздника сатурналий, за шестнадцать дней до январских календ. В дом Цетега почти беспрерывно несли мечи, кинжалы, копья, доспехи. Слуги Лентула и Цетега заготавливали в больших количествах паклю и серу.
В последние дни Лентула начали мучить сомнения. Безрассудный от природы, он понимал, сколь уязвимым может оказаться заговор, если восставших не поддержит реальная военная сила. Полностью рассчитывать на комплектующуюся армию Манлия и Катилины не приходилось, и Лентулу, как ему казалось, пришла в голову блестящая мысль.
В это утро, за несколько дней до декабрьских календ, после очередного визита клиентов Лентула, к его дому уже спешили Цетег и Цепарий, срочно вызванные претором к себе. В эти тревожные дни Цепарий исполнял роль своеобразного курьера между лагерем заговорщиков в Этрурии, их приверженцами в Апулее и оставшимися в городе сторонниками Катилины.
Едва они вошли в дом, как рабы проводили их в атрий, где нетерпеливо поджидал гостей хозяин дома.
– Клянусь воинственным Марсом, я жду вас с раннего утра, – начал Лентул, не давая им опомниться, – у меня хорошие новости. В городе сейчас находится делегация галльского племени аллоборгов. Они приехали жаловаться на притеснения местных магистратов и откупщиков. Я уже встречался с ними, и они готовы оказать нам всякую помощь.
Цепарий покачал головой:
– Это было неосторожно, Лентул.
Цетег, напротив, обрадовался:
– Прекрасно, они могут выступить по нашему сигналу.
– Да. Они готовы начать, едва мы им скажем, – Лентул в возбуждении зашагал по атрию. На нем была короткая туника из александрийской шерсти, на ногах легкие сандалия. Он нетерпеливо закричал рабам:
– Подавайте завтрак прямо сюда. Всем троим.
– Это очень опасно, Лентул, – снова сказал Цепарий, – они могут выдать наши планы Цицерону.
– Галлы не римляне, – возразил претор, – они не способны так быстро менять свои решения. Послы просят, чтобы мы вручили им письма к вождям за нашими подписями.
– А если это подстроенная ловушка? И лемуры [119] галлов крадутся за ними, подстерегая нас, – недоверчиво сказал Цепарий. – Если вы подпишете эти письма, Цицерон получит столь недостающие ему доказательства.
– Что может сделать этот позер, – резко заметил Цетег, – только окружить себя вооруженной стражей и шпионами.
119
Лемуры – духи злых сил.
– Цицерон очень хитер, – напомнил Цепарий, – он умудряется узнавать о всех наших планах.
– Но до сих пор наш консул не смеет никого тронуть, – быстро проговорил Лентул, несколько остывая.
Он сел на скамью, стоявшую в правой стороне атрия, у внутренних дверей. Напротив развалились Цетег и Цепарий. Рабы начали вносить кушанья.
– Ты хочешь все-таки дать им такие письма? – спросил Цепарий.
– Конечно. За аллоборгами могут подняться другие галльские племена.
– Они могут объединиться и пойти на Рим. Во имя двуликого Януса, неужели ты не видишь такой угрозы? – резко спросил Цепарий.