Заговор Мурман-Памир
Шрифт:
— Совершенно верно, передается из рук в руки письмо государя императора к Вильгельму.
— Оно явно подложно…
— Не скажите, Балашев видал подлинник…
— Во всяком случае здесь много возможностей. Мы же на это пойти не можем. Я полагаю, что надо спешить.
— Но…
— Последнее донесение Берендеева вы знаете. Опыт, наконец, удался.
— Не вполне.
— Но достаточно для нашей цели. И вот вчера и сегодня я склоняюсь к тому, чтобы Шефтеля и Берендеева вызвать немедленно сюда. Выступление необходимо организовать
— Знаете, идея эта мне нравится.
— Тогда сейчас же посылаем телеграмму.
— Но барон?
— Барон?
— Я полагаю…
— Наша организация кажется не республика, к тому же барона нет уже целую неделю. — Может, его не будет еще месяц.
— Это меня серьезно беспокоит…
Из-за двери позвали:
— Вадим, Вадим.
Лицеист вышел в соседнюю комнату.
Там старушечий шопот, путаясь, сообщил:
— …бьется головой о дверь, все время кричит, боюсь, как бы не услышали.
Лицо Вадима стало совершенно каменным.
— Но верхние-то двери закрыты?
— Закрыты все время.
— Нельзя ли забросить чем-нибудь мягким, мешками какими-нибудь, чтобы звук не проходил.
— Попробую.
Вадим вышел в коридор, спустился по лесенке вниз, очутился в подвале перед железной дверкой. Дверка дрожала от чьих то ударов.
— Барон?
Дребезжащий голос из темноты выкрикнул:
— До каких пор вы будете морить меня голодом?
— До тех пор, пока вы не сообщите мне берендеевского ключа.
— Сообщить вам, чтобы вы после этого застрелили меня, как собаку?
— Наоборот, вы тотчас же получите деньги и паспорт для проезда в Финляндию.
— Не верю.
— Как знаете.
Вадим помолчал.
— Я ухожу.
— Чорт побери, сегодня крыса почти отгрызла мне ногу…
— Это ваше дело.
— Вы предательски, обманом захватили меня, главного инициатора и творца заговора, вы подрываете наше общее святое дело из-за личных интересов, из любви к женщине!
Вадим возвратился в комнату.
Длинный продолжал прерванный разговор.
— Но покамест барон не вернулся, самое присутствие наших памирских друзей бесполезно. Берендеев же владеет только половиной изобретения.
Вадим улыбнулся.
— Я почти убежден, что наш химик доведет операцию до конца. Итак, вы едете на телеграф? Идемте.
Из особняка вышли две фигуры по направлению к Арбату.
Таким образом из этого особняка тянулся клубок самых странных и запутанных событий. Совсем особыми качествами должен был обладать тот, кому суждено было их распутать. Серьезный, быть может, заговор удобно крылся за бредовой завесой. Ведь недаром ответственные работники только смеялись и махали руками при упоминании об этом заговоре. Им он представлялся сумасшествием или анекдотом. И вот этот анекдот готовился — быть может, больно укусить Советскую власть. Настоящим противником этого заговора мог,
Чье комсомольское воображение мирно хранило бы рядом с тезисами Коммунистического Манифеста головоломные приключения любимого Пинкертона. В то же время исполненный революционной решимости и самоотвержения. Обладающий решительной свежестью восприятия, с гадливостью отвергающий садическую подоплеку, бредовую Россию кокаина и Мережковского.
И такой противник у заговора уже существовал. Более того, на Арбате, он уже стоял за спиной заговорщиков. Имя же ему было Точный. Товарищ Точный.
Не так давно друг и сожитель по комнате товарища Точного, знакомя его со своею сестрою (все трое будущие рабфаковцы, тогда студенты впервые открывшего двери для всех университета), сказал:
— Живой чекист.
Причем товарищ Точный вспыхнул и ответил:
— Я выполняю техническую работу.
Действительно, он покамест подшивал бумаги в кабинете товарища Т.
В этот день он пробирался с грудою книг по Арбату. Метель, одна из последних в этом году, сыпала в лицо горстями снега. Между горстями снега доносились слова:
— …комиссары, красногвардейцы, члены совдепа!
— Дребедень!
Точный машинально уже прислушивался.
— …и привезли два ящика опиума. Стоило это им… Пропуск.
И опять.
— …погрузили на автомобиль и доставили к…
Точный встрепенулся.
— Да это кто?
Два. Один пониже. Другой высокий.
— Выручка в сотнях тысяч. Риск по-прежнему незначителен. За вычетом организационных и транспорта…
На Арбатской площади обе фигуры остановились.
— Здесь мы расстаемся.
— Да, и надолго…
Жали руки.
— А постоянно…
— Отныне я буду обретаться у Мурмана…
— А я в Памир…
Расстались. Точный пошел за высоким. Вдруг высокий вскочил на извозчика.
В голове Точного мелькнуло:
— Задержать, следить…
Извозчик быстро удалялся.
— Пойду за низким.
Бобровый воротник низкого удалялся в направлении бульвара. Точный моментально его нагнал, заглянул:
— Чорт побери, не тот…
Извозчика и след простыл. Настоящего низкого тоже не было в помине.
— Упустил! Кому же я теперь расскажу, засмеют…
Стоял на углу Воздвиженки в недоумении. Мысли нарисовали стройную картину.
— Явная контрреволюция, плюс запрещеннейшая торговля наркотиками, плюс Мурман, плюс Памир. Значит Мурман-то Памир существует? Бежать, сообщить товарищу Т. немедленно!
И сразу же остыл.
— Что сообщить? Два слова, долетевшие с ветром. Все равно не обратят внимания. В Мурман-Памир никто ведь не верит.