Загадочный пациент
Шрифт:
Когда захожу к нему, то перестаю дышать.
Рядом с больным сидит Майлз, закинув ногу на ногу и улыбаясь мальчишечьей улыбкой. При виде него улыбка перерастает в оскал, глаза наливаются кровью.
– Что случилось? – гаркает он, и я ужасаюсь при осознании, что он все понял с первого взгляда на меня.
Опускаю стыдливо глаза, совсем не хочется говорить Майлзу правду, что меня все ненавидят и я не могу постоять за себя. Кому захочется иметь дела с женщиной от которой одни проблемы? Новый день – новые происшествия; женщина должна дарить
– Ничего, просто день сложный. – уклончиво отвечаю, продолжая растерянно стоять на пороге.
– Иди сюда. – цедит Майлз сквозь зубы, желваки на скулах вздуваются, и выглядит он крайне угрожающе. На автопилоте покачиваю головой и делаю шаг назад. Наверное, он злится, что я снова с кислой миной.
– Майлз, не пугай девочку. – усмехается Захар, приподнимаясь на кровати. – Аня, садись с нами, Майлз принёс вкусный чай с тортом… очень вкусный, тебе стоит попробовать!
Фраза звучит двусмысленно, как только Захар ее произносит, слово «попробовать» звучит как угроза, до него постепенно начинает доходить смысл. Мужчины переглядываются, и Майлз закатывает демонстративно глаза.
Сегодня я осталась без обеда и при слове «торт» желудок скрутил спазм.
– С удовольствием. – ответила я, приближаясь с опаской к ним. – Надеюсь, он не отравлен!
– Самую малость. – отвечает Зале, притягивая меня и усаживая к себе на колени. После чего протягивает тарелку с ягодным тортом, сильно напоминающим мне тот, который я купила для Майлза. Надеюсь, что это просто совпадение и парни не решили мне отомстить.
Принимаю ее, испытывая неприятное чувство стыда при этом. Мужчины напоминают двух курочек наседок, пытающихся меня накормить.
Беру ложку из его рук и отламываю кусочек торта, жадно отправляю его в рот, облизываю губы, на которых остается крем.
Все это время Майлз внимательно следит за мной.
Захар налил чашку чая и поставил ее передо мной на стул, который служит им столом. Мужчина уже двигается проворно, несмотря на множество бинтов.
– Очень вкусно, спасибо. – честно говорю я, облизывая ложку, чувствуя как Майлз напрягается подо мной. Только сейчас осознаю, КАК мои голодные посасывания ложки действуют на него.
Моментально заливаюсь краской, опуская глаза и стараясь не смотреть на Захара, от которого вряд ли это укрылось.
– А теперь расскажи старым дядям, кто тебя обидел? – добрый голос Зале меня не обманет. Он сжимает моё бедро угрожающе.
– Никто. – твёрдо отвечаю я, но румянец на щеках меня выдаёт, не умею врать.
– Хорошо, я сам узнаю…
– Хватит ее допрашивать! – защищает меня Захар, за что я ему очень благодарна. – ты уже даже меня утомил.
Майлз ничего не отвечает, но я чувствую, что тема не закрыта, он не оставит меня в покое.
– Рука не болит? – спрашиваю я, замечая как Захар водит плечом из стороны в сторону. – Огнестрельные ранения долго заживают.
– Нормально, заживет как на собаке. Не в первый раз.
– мне очень хочется
– Из меня помощник тот еще… Нужно многому учиться, у Алана вот золотые руки…
– Алан в начале своей карьеры блевал в мусорные баки при виде крови. – мужчины рассмеялись, вспоминая что-то из прошлого. – Поэтому не стоит стесняться своих ошибок!
Захар подмигнул мне и я благодарна ему улыбнулась.
Дверь открывается и на порог входит Арина с корзинкой фруктов, прерывая нашу беседу. При виде меня на коленях у Майлза она бледнеет, но не тушуется и заходит внутрь.
На ней приторный розовый халат, слишком короткий для врача, даже неприличный.
– Как дела у больного?
– ее голос бодр, а на лице улыбка. Все находящиеся внутри палаты понимают, что не ради здоровья Захара она пришла сюда.
– Замечательно. – отвечает Захар, бросая выразительный взгляд на Зале.
– Я пойду, мне нужно еще проверить двух пациентов. – поспешно встаю, поправляя форму, и пулей вылетаю из палаты, не желая там больше находиться. Мне неприятно находиться в одной палате с этой женщиной.
Для меня до сих пор загадка, что между ними было. Просто секс или полноценные отношения? Майлз порвал с ней или все еще держит на расстоянии?
– Ты меня избегаешь? – Кирилл ловит меня в коридоре, беря под руку. – Или твой мужчина запрещает тебе со мной общаться?
– Нет. С тобой нет. – говорю я, вздыхая с облегчением и останавливаюсь в тихом закутке, который служит подсобкой. – Просто у меня ужасный день. Меня дважды назвали тупой шлюхой и попросили убраться из этой больницы. Сначала Белки, потом Лебедев, если их я еще понимаю, то не понимаю, почему он так взъелся на меня.
– Да ладно! Дядя Толя? – Кирилл говорит это так громко, что я шикаю на него и оглядываюсь по сторонам. – Это действительно странно и без причинно. Давай в его ящик подложим тухлую рыбу? Пусть знает, что нас нельзя обижать!
Майлз.
– Арина, может быть не заметила, это может быть не очевидным, но тебе нечего лечить у Захара. По твоей части, он абсолютно здоров. – эта девушка начинает меня раздражать. Она как жвачка на подошве ботинка, не отодрать.
Девушка даже не краснеет, садится на краешек кровати и, строя из себя невинность, робко шепчет:
– Просто я переживаю за него, пришла проведать.
– Оставь нас. – говорю более грубо, потому что она испортила мне настроение, спугнула Колибри, которая явно считает теперь, что я трахаю все, что находится на расстоянии моей вытянутой руки. Зашибись. – Быстрее!
Она все же встаёт и покидает палату.
– Бэмби расстроилась. – у друзей крепко закрепилось прозвище Бэмби, с чем я ничего не могу поделать. Они все называют Аню именем книжного олененка. – Тебе стоит разобраться с Ариной, она должна перестать крутиться вокруг тебя.