Загадка Рене

Шайхов Ходжиакбар Исламович

Вдруг луч прожектора выхватил из темноты какую-то глыбу. Глыба медленно выползала из-за соседнего холма, Укен увеличил освещенность.

Он увидел безобразную пасть, два маленьких красных глаза и отвратительную ноздрю между ними. Страшилище оттолкнулось от почвы и протянуло к Укену две толстые лапы, украшенные желтыми длинными когтями.

Из-за горизонта стремительно выбегал яркий Корсар. Повсюду слышалось какое-то шипение, бульканье. Встревоженный Авезов осмотрелся внимательнее.

Поверхность Финтифлюшки

быстро таяла. Так тает лед, положенный на горячую плиту. Холмики еще держались кое-как, но в низинах уже переливалась и бурлила грязная густая жижа. Вот уже и холмики начали медленно погружаться в океан этой расплавленной грязи.

Старт! Немедленно старт!

Укен обшарил взглядом приборную доску пульта управления, и тут его осенило. Мгновенно он включил двигатель и ткнул пальцем в кнопку с надписью "холод".

Заработала холодильная установка, нагнетая холод вокруг корабля. Жижа затвердевала. Вот уже целый островок заморожен вокруг корабля.

Укен вытер со лба холодный пот и включил двигатель. Корабль оторвался от поверхности и медленно пошел ввысь.

Укен ликовал.

Но корабль вдруг качнуло и повело куда-то в сторону. Он сбился с курса. Укен посмотрел на приборы. Проклятье! Он попал в замкнутый воздушный поток. Такие потоки не редкость в атмосфере Финтифлюшки. Теперь можно даже выключить двигатель, и корабль начнет выписывать бесконечные восьмерки.

Корабль подходил к верхней петле восьмерки. Укен максимально увеличил тягу, стремясь выйти из петли по касательной. На мгновение корабль застыл в мертвой точке. Совсем немного оставалось ему, чтобы выбраться на свободу, но, к сожалению, никакого резерва у Укена не было. Корабль снова свалился в петлю.

Когда он снова открыл глаза, то не имел ни малейшего представления о времени. Сколько продолжался его полет? Месяц? Год?

– С благополучным возвращением!
– послышался в шлемофоне голос дежурного. На этот раз, кроме иронии, в нем угадывалось и уважение.
– Мы ждем вас!

– Иду!

Поднялся через узкий люк в светлое помещение. Здесь толпилось человек десять-двенадцать, среди них и Хрусталев.

Хрусталев остался доволен "Алмазом". Отличный корабль.

Опробование звездолета производилось в районе обсерватории Крайней, занимающей в Космосе место, диаметрально противоположное Плутону. Крайняя - последнее обитаемое тело солнечной системы.

Итак, "Алмаз" опробован во всех режимах и заслужил самую высокую оценку командира.

Было произведено испытание посадочного блока "Бургут".

До старта оставалось несколько дней.

Хрусталев улетел домой, а Муратов и Авезов остались на Крайней.

Шахбоз сидел в библиотеке, еще и еще раз просматривал чертежи посадочного блока. Он поведет "Бургут". Не упустить бы чего.

Поначалу работалось плохо. Он смотрел на белые листы, а воображение то и дело рисовало фантастические

картины - одну-нереальнее другой.

Наконец он сумел сосредоточиться и втянуться в работу. Кропотливо разобрал схему стыковочного узла. Удовлетворенно хмыкнул. Ну вот! Удалось отыскать деталь, назначение которой было не совсем ясно. Значит, не напрасно перечитывал чертежи.

Шахбоз отодвинул от себя альбом. А куда это запропастился Укен? Пора ужинать. После ужина он полистает еще пару альбомов, затем что-нибудь почитает, а там наверняка уснет. Проснется, уже будет завтра. Еще денек и в путь! Скорее бы!

– Укен!
– позвал Шахбоз.

Открылась дверь, вошел Укен. Одно полотенце у него повязано на поясе, другое переброшено через плечо, в руке большая ложка. На смуглом лице широкая улыбка.

– Не пора ли ужинать?
– спросил он Шахбоза.

– Я для того и позвал тебя. Но что за вид такой, объясни!

– Э, друг! Не будет сегодня ни роботов, ни синтетической еды! Я угощаю тебя.

И он стал накладывать на тарелки куски мяса и квадратиками нарезанные сочни теста. Отдельно разлил по чашкам бульон.

– Как это называется?

– Бешбармак. Кушанье моих предков.

Шахбоз покачал головой.

– Да, наши предки понимали толк в кулинарии. Этого у них не отнимешь.

– А теперь можно вопрос задать тебе? В связи с нашими сегодняшними испытаниями защитного поля "Бургута".

– Давай.

– Только прошу об одном, Шахбоз. Даже если тебя рассмешат мои вопросы, все равно ответь мне. Я ведь не профессиональный космонавт.

– Не прибедняйся, Укен. Спрашивай.

– Хорошо. Объясни мне такую вещь, Шахбоз. Какую форму имеет защитное поле "Бургута"?

– Сам "Бургут" по форме напоминает сплющенное яйцо. Точно такую же форму имеет и защитное поле. Некоторым искривлением силовых линий у полюсов можно пренебречь. А где у "Бургута" полюсы, ты знаешь.

– Ясно. А насколько надежно это защитное поле?

– Давай проведем прежнюю аналогию с яйцом. "Бургут" - это желток, а внешняя граница силового поля - скорлупа. Но скорлупа простого яйца хрупкая, скорлупа же "Бургута", его защитное поле, непроницаема для посторонних предметов.

– Иными словами, защитное поле как бы увеличивает толщину обшивки "Бургута".

– Сам "Бургут", по сути, беззащитен и хрупок. Простой метеорит запросто пробьет его обшивку. А наткнувшись на силовое поле, даже крупный метеорит мгновенно испарится.

– Ладно. Значит, "Бургут" - желток, защитное поле - скорлупа яйца. Пока "Бургут" опускается на чужую планету, пока он находится в атмосфере, яйцо остается яйцом. Но что происходит с силовым полем в момент приземления? "Бургут" так и не коснется грунта? Силовое поле под его днищем будет удерживать блок на некоторой высоте от поверхности планеты?