Загадай желание!

Фарр Диана

А впрочем, на Малкома это не похоже.

Внезапно у Натали перехватило дыхание, а сердце исступленно забилось в груди. Она уставилась на спящего мужа невидящим взглядом. А вдруг она ошиблась? А вдруг он ей не лгал? Теперь ей пришло в голову, что она совершает предательство по отношению к мужу, думая, что он способен ей лгать вообще, не говоря уж о таких важных материях, как любовь.

Может, он говорил ей правду? Что, если он и правда любит ее? Возможно ли такое?

Нет, этого не может быть. Ведь больше он об этом не говорил ни разу. Но все-таки…

Словно

почувствовав, что Натали на него смотрит, Малком пошевелился и потянулся к ней.

– Мне кажется, – сонным голосом протянул он, – что уже давным-давно пора вставать.

Натали охотно позволила Малкому привлечь ее к себе, однако сомнения все еще ее не оставляли. Малком открыл глаза и сразу заметил выражение ее лица. Сон тотчас же слетел с него, взгляд стал острым.

– Что случилось? – обеспокоено спросил он. Натали отвела взгляд.

– Ничего. – Она попыталась улыбнуться. – Просто мне неудобно встречаться со слугами. Что они обо мне подумают? Ведь я весь день провела с тобой в постели.

Натали не лгала, это ее и в самом деле беспокоило, но это было не главное. Как бы ей хотелось откровенно ответить на его вопрос. Позже, пообещала она себе. Она села и, отбросив с лица волосы, пригладила их рукой.

Малком наблюдал за ней с одобрительной улыбкой.

– Какие у тебя потрясающие волосы, – заметил он. Натали недовольно скривилась:

– Как же они мне надоели! Вьются и вьются! Совершенно непослушные. Ничего не могу с ними поделать.

– За это я их и люблю.

«Люблю»… Слово это, как эхо, повисло между ними в воздухе. На секунду Натали перестала приглаживать волосы, но потом возобновила свое занятие, старательно отворачиваясь, чтобы не встречаться взглядом с Малкомом.

– Почему так происходит? – непринужденно спросила она. – Те, у кого волосы вьются, мечтают о прямых, и наоборот?

– Человеку свойственно желать того, чего у него нет. – Малком вновь откинулся на подушки и сцепил руки за головой. Натали украдкой взглянула на него и не смогла сдержать улыбки. От этого движения мышцы у него на руках и на груди напряглись и теперь четко вырисовывались под кожей. Какой же он красивый и необыкновенно соблазнительный.

Дотянувшись до стула, она взяла халат и набросила его на плечи.

– Ну что? – с вызовом спросила она. – Так и будешь лежать в постели всю оставшуюся жизнь?

Губы Малкома расплылись в улыбке.

– Я хочу посмотреть, как ты будешь одеваться, и, если надо, помочь тебе, потому что нанять горничную мы для тебя не успели.

– Интересно, почему? – спросила Натали, вскинув брови. – Может быть, оттого, что мы так поспешно уехали из Лондона?

– Может быть, – легко согласился Малком. – И поскольку это произошло по моей вине, в чем ты, как мне кажется, хочешь меня упрекнуть, я намерен взять эти функции на себя.

Натали хмыкнула.

– Тебе скоро это надоест, – заметила она и, встав с кровати, принялась рыться в сундуках, которые стояли у окна нераспакованные – на это не хватило ни времени, ни сил.

Она вытащила

чулки, нижнюю рубашку, корсет и нижнюю юбку, и, когда Малком, верный своему слову, начал помогать ей одеваться, пришла в восторг. Горничная из него получилась отличная! Естественно, Натали не стала задаваться вопросом, где он приобрел эти навыки. Одна лишь мысль о том, что Малком мог спать с какой-то другой женщиной, кроме нее – будь это даже его жена, – была ей неприятна.

Потом она помогла одеться ему, правда, не так споро и ловко, но, перемежая процесс одевания веселым смехом, шуточками и жаркими поцелуями, они наконец с ним покончили. Натали и не представляла, что замужняя жизнь может быть такой веселой.

Когда они вышли из комнаты и зашагали по коридору, к ним бросилась Сара.

– Где вы были? – закричала она. – Я уж подумала, что вы вернулись обратно в Лондон, но няня сказала, что вы здесь.

Малком подхватил дочку на руки.

– Мы никуда не уехали, детка, мы были в постели. – И он громко чмокнул ее в щеку.

Сара принялась вырываться, хихикая, и вытерла то место, куда он ее поцеловал, маленькой ладошкой. Малком поставил ее на пол.

– Я тоже долго спала, – заявила она, – но не столько, сколько вы. Хотите посмотреть мои рисунки?

Натали и Малком обменялись удивленными взглядами.

– Твои рисунки? – переспросил Малком. – О каких рисунках ты говоришь?

В этот момент из детской вышла миссис Бигалоу.

– Она говорит об акварелях, – быстро пояснила няня. – В одном из ящиков стола мы нашли акварельные краски, и я подумала, что не будет никакого вреда, если ребенок немного порисует. Она ведь так любит этим заниматься. – Глаза ее сверкнули, и она, прищурившись, взглянула на Натали, но, к облегчению воспитанницы, ничего не сказала. А то она уж было подумала, что няня прямо в лоб спросит ее, как прошел ее день и нравится ли ей быть замужем.

Они пошли следом за Сарой, бегущей впереди, в детскую и подошли к стоявшему у окна столу. На нем в беспорядке лежали рисунки, на которые Сара поставила плошки с грязной водой, чтобы они случайно не свалились на пол. Натали склонилась над ними и почувствовала, как сердце быстро забилось в ее груди. Для ребенка такого возраста, как Сара, рисунки оказались просто замечательными. У девочки был несомненный талант, яркий и самобытный. Однако из троих взрослых, стоявших у стола, лишь одна Натали понимала это.

Интересно, рассердится ли на нее Малком за то, что она вчера сделала? Нужно было давно ему сказать, но она никак не могла решить, как бы это получше сделать. Любой намек на то, что с его драгоценной дочуркой что-то не так, неизменно вызывал у него взрыв негодования. Впрочем, услышав презрительное замечание Гектора о том, что у Сары не все дома, Натали решила, что Малком вправе так себя вести. Он делал все возможное, чтобы защитить свою маленькую дочку от людской злобы. Но если бы она нашла правильные слова, он бы понял, что с его малыш кой все в порядке, по крайней мере почти все. За исключением…