Задолго до Истмата
Шрифт:
Именно пуля из такого патрона обожгла щеку командира части. «Пижонство! – подумал Василий Кузьмич. – Пора кончать с этим благородством! Пару сантиметров – и несправедливость восторжествовала бы в очередной раз». Он навскидку выстрелил и попал эфэсбэшнику в правый глаз.
– Финита ля комедия! – громко сообщил присутствующим. – Или что говорил в таких случаях Фантомас, не помню...
Федькин бросился к лежащему телу и перевернул его на спину. Мертвый Смирнов глянул на него пустой глазницей. Череп был цел – пуля осталась внутри. Генерал вскочил на
– Кузьмич, твою мать! Ты что, не мог ему ливер прострелить?
– Зато шкура осталась цела, – философски заметил Степанов, – а глаз можно и искусственный вставить – сейчас такие глаза из стекла и фарфора делают...
– Ты меня, как марионетку, за яйца не дергай! – взвился генерал. – Я думал, что ты ему руку прострелишь или ногу! Что теперь делать?
– Скажешь, что я промахнулся, – равнодушно произнес Степанов, – и вообще делай как знаешь.
Он понюхал дуло пистолета, из которого только что уложил своего обидчика, прошел в штаб мимо застывших по стойке «смирно» военнослужащих своей части. Солдат и офицеров. Пацанов и мужиков. Отдал честь своим «орлам» и как бы прощальным взглядом окинул замерший строй. Молча кивнул и пошел дальше. К командирам подразделений подошел начальник штаба.
– Фельдшер здесь? Идите поработайте коронером.
– Что же теперь? – спросил командир первой роты. – Арестуют Батю?
Подполковник Иващенко не ответил на вопрос капитана. Испытующе посмотрел на изваяния шеренг и сипло кашлянул, прочищая горло.
– Сынки! – обратился он к солдатам. – Вы видели, как офицер должен стоять за свою честь. Вы запомните этот момент на всю свою жизнь, в течение которой многие попадут в подобное положение. Кто-то стерпит, а кто-то отомстит, проявив характер. Решать за вас не будет никто – только вы сами... сами!
Подполковник помолчал минуту, а затем приказал офицерам увести людей с плаца. Молча закурил, постоял, глядя в окно командирского кабинета, через открытую форточку которого вот-вот должен был донестись характерный звук, сообщивший об обретении окончательной свободы полковником Степановым. Прошло полчаса, сорок минут, час... Начальник штаба чертыхнулся и поспешил к входным дверям, затем, задыхаясь от волнения и тревоги, поднялся на второй этаж. Вот она – дверь командирского кабинета, единственная дверь в штабе, обтянутая кожей и звукоуплотнителем. Батя любит работать в тишине.
Он постучал костяшками по перетянутой коже, ободрал о корд фаланги. Никакой реакции, тишина. Рванув на себя дверь, вломился в кабинет – никого. На командирском столе лежат забытые перчатки, да дымится в пепельнице окурок сигареты... полная фигня! Компьютер на столе вспыхивал огоньками-звездочками.
– Посыльный! – заорал начальник штаба.
Вбежал молодой солдат, полугодичник из второй роты.
– Боец, командир заходил к себе? Где он?
Солдатик растерянно посмотрел на пустой кабинет и пожал плечами.
– Никак нет! – произнес он, растягивая слова. – Он зашел при мне и не выходил. Товарищ полковник, а кто стрелял на плацу?
– Разговорчики! –
Пожимая плечами, он вышел из штаба и направился к генералу – доложить обстановку.
За пятнадцать минут до этого сидящий в кресле Степанов закурил сигарету «Кэмэл» и достал из пистолета обойму, в которой осталось всего одиннадцать патронов. Высыпав из обоймы их все, внимательно рассмотрел, как бы пытаясь угадать, какой достанется ему. Подержав жменю смертоносных пилюль в руках, принялся ловко снаряжать магазин.
– По-моему, вы несколько торопитесь! – прозвучал незнакомый голос. Полковник поднял голову – напротив него в кресле сидел еще сравнительно молодой человек в генеральском мундире. Хотя тот же Шойгу в сорок лет блистал в парламенте с двумя звездами на каждом погоне. У этого звезда всего одна, но видно, что получил он ее не в бойскаутах, а за дело.
Не ответив, принялся заканчивать свою работу. Незнакомый генерал с интересом наблюдал за ним. Граф Волков (а это был он) испытывал известную робость. Не каждый день в роли генерала приходится заговаривать зубы «взаправдашним» полковникам. На старушке Земле он выше чина сержанта не поднялся, а все нынешние звания получил, воюя и творя в иных мирах. Степанов на одном дыхании вставил снаряженный магазин в рукоятку и ладошкой вогнал до упора.
– А вы что, можете предложить альтернативный вариант? – со спокойствием самурая спросил он, закуривая последнюю в жизни сигарету.
– Могу! – кивнул генерал. – Только необходимо ваше моментальное согласие. Времени на раздумья у вас, видите ли, нет вообще. Гарантировать могу лишь одно: вам не придется совершать никаких действий, идущих вразрез с вашими понятиями об офицерской чести.
Степанов затянулся во всю мощь своих легких, так что половина сигареты превратилась в пепел.
– Согласен! – просто сказал он. – Я думаю, что докончить начатое у меня еще будет шанс?
– Безусловно! – подтвердил Волков. – Только вот будет ли у вас желание...
Он встал и далеко отодвинул кресло. Компьютер на командирском столе показывал заставку «Сквозь Вселенную».
– Ну что, полетели? – мягко спросил он.
Не докурив сигарету, Степанов проследовал за неизвестным визитером в санузел. Там мерцал синевой уже знакомый нам портал. Генерал сделал приглашающее движение рукой.
– Туда? – удивился полковник.
– Да. Сквозь Вселенную! – подтвердил генерал и первым шагнул в портал.
– Черт побери! – воскликнул Степанов, когда остался один. – Лучше уж туда, чем лоб дырявить!
Он достал из кителя фляжку с коньяком и быстрым глотком опустошил ее. Затем облизал губы и щукой прыгнул следом...
– Твою мать! – выругался граф Волков, когда ему в живот ударилось тело полковника и сшибло с ног. Они оба покатились под ноги Софье Алексеевне и едва не повалили ее.
– Господа! – воскликнула она, отпрыгивая с недостойной царицы поспешностью. – Что вы себе позволяете!