Зачисление

Грехов Тимофей

Через пару часов я вошёл в комнату Хрущёвой. В это время обычно я занимался с ней развитием магического зрения. Но в этот раз в комнате, помимо Аяны, находились ещё Элин и Ерби.

Когда я сел напротив вампира, она сделала вид, что принюхивается ко мне.

— Снова спал со своей рабыней! Совесть бы поимел, у меня не было мужика почти полгода. Такими темпами я сама попрошусь в барак к рабам!

Я заметил, как покраснела Элин и её руки сжались в кулачки. «Интересная реакция,» — подумал я. Ведь раньше я не замечал, чтобы она смотрела на меня иначе чем как на ребенка. Себя я не обманывал. Элин выглядела превосходно, но

вот каких-то чувств, кроме дружеских, к ней я не испытывал.

— Сегодня распоряжусь перевести твои вещи в барак, — постарался с непроницаемым лицом сказать я.

— Снова ты надел маску монстра, — уже по-другому выразила мысль Хрущева. — Но если серьёзно, то тебе не следует приходить сюда сразу после секса.

— Ты думаешь мне есть дело до твоих чувств? — сердитым голосом спросил я.

— Конечно, нет. И я это знаю, ты же мон… — увидев, как я на неё смотрю, Аяна не стала продолжать слово, которым постоянно меня называла. — Просто от тренировки в таком состоянии не будет толка. — Её глаза осветились алым светом. — К тому же вы занимались акупунктурой перед этим. Твоя аура насыщена необработанной энергией. Для духовного начала это хорошо, она стимулирует развитие твоей магии. Но структура глаз слишком хрупка, чтобы воздействовать на них чуждой им энергией.

— Хорошо, — постарался как можно холоднее сказать я. — Но, чтобы ты не развлекалась за мой счёт, я прикажу слугам оставить тебя без еды сегодня. Знаешь, Аяна, я не могу тебя понять. Это что, вид такого мазохизма ходить по краю и разговаривать так с человеком, от которого зависит твоё существование?

Хрущёва не сразу ответила мне.

— Зато так я чувствую себя живой! — ответила она. И переведя взгляд с меня на Элин и Ерби, спросила. — Может вы его сами уже выпроводите? Я устала искать варианты, чтобы нам посекретничать.

На мне скрестились взгляды трёх женщин и я, не совсем понимая почему пошёл им навстречу, покинул их комнату.

Сегодняшний день навёл меня на мысль, что сам отношусь к Хрущёвой не как к пленнице. Всё было гораздо сложнее. Но я перестал чувствовать от неё угрозу. Хотя я не забывал про её дар эмпатии, который помогал ей располагать к себе людей.

* * *

Со дня проведения переговоров с гномами, прошло много событий. Иркутский острог пал. И как бы не хотелось Александру лишаться ещё одного магистра, но князь Ангарский оказался очень упертым, и его пришлось казнить, также, как и его наследника. Но пресекать благородную ветвь Ангарских император не решился. Младший сын князя вместе с матерью будет до совершеннолетия жить в столице. И пока наследник будет набираться ума-разума, губернатором он назначил одного из своих генералов.

Заполучив от гномов летающий корабль, император облетел своих доверенных лиц. И был очень доволен результатами. Ещё месяц и он наконец-то сможет вернуться назад. Всё-таки после победы под Кемерово, где основные войска были уничтожены, сопротивление организовать некому.

Но больше всех его удивили князья Броф и Макаров. И если последний хотел быстрее освободить свои земли и покарать предателей, то Брофом двигала месть. Не та, которая застилает разум. Нееет, наоборот, холодная, расчётливая и крайне жестокая. Из

четырёх великих родов, он обезглавил три.

И ответ на вопрос почему он оставил боярина Сусанина в живых, пришёлся по душе императору.

– Потому что иначе мы останемся без магистров в следующей войне. А те, кого казнили не занимались ничем, кроме набивания своего пуза и пользования девок.

Император также был согласен со следующим высказыванием Брофа о том, что чем дальше род находится от границы, тем сильнее он заплывает жирком.

От Брофа император полетел к Меньшикову. У них накопилось много тем для разговора. Также Император собирался уговорить Меньшикова остаться за старшего. А самому быстрее лететь в столицу. Ведь теперь ему нужно было закрепить за собой власть, которая была утеряна его предками.

– Хороший у тебя кораблик, — вместо приветствия сказал Меньшиков.

– А это я… — безэмоционально постарался произнести император, -выменял у гномов.

Разумеется, Меньшиков попросил рассказать при каких обстоятельствах это произошло.

– Тьер, Тьер и снова Тьер, — ворчал Меньшиков. — Саша, я хоть к ним и хорошо отношусь, но корабль ты получил только благодаря им. И меня начинает раздражать их везение.

– Так и скажи, что тебя раздражает то, что происходит и во всех других армиях, — с грустной улыбкой сказал император. Меньшиков вопросительно изогнул бровь. — Воины говорят, что это Тьер принесли мне победу! При каждом удобном случае слышатся фразы: «Не гневи императора, а то закончишь как Тьер!», «Что? Решил начисть броню, чтобы враг подумал, что ты Тьер?». Их род популярен, как никогда!

– Да, есть такое, — согласился Меньшиков. — Но ты должен признать, мальчишка хорош. Мой оболтус в тринадцать лет только девок на сеновалах научился портить, а этот с клинком на вражеских солдат.

– Хах, прошло триста лет, а ты до сих пор это помнишь! Как он, кстати? — спросил император.

– Последнее сообщение мне пришло за месяц до начала военных действий.

– Дааа. Надо отзывать его от вампиров. Не сможем мы заключить союз с ними, –задумчиво произнес император. — Я же прав?

– Он давно об этом говорил, государь. Не могу сказать, что ты быстро это понял, но уж лучше поздно, чем никогда, — ответил Меньшиков.

– Просто мне совершенно не хотелось воевать ещё и с кровососами. И ведь теперь придётся защищать, как восток, так и запад.

– Хорошо хоть азиаты решились подписать с нами союз.

– Всё равно много. За нас будут гномы, эльфы и азиаты. А остальные? Кто решит первым покуситься на наши земли?

– А разве мы не хотим сами откусить у кого-нибудь кусок?

Император прищурился.