Зачем?
Шрифт:
– Знаем...
– сказали все сразу.
– Саньку убить мало.
– В меру, - возразил Ленин.
– Эта штуковина, которая утащила ваших коллег Саньку и Диму, питается энергией, которую вы же и впустили в мир. Она в себя ещё пол-Москвы заражённых втянула и висит себе счастливая. Но энергия кончится, она всех этих выплюнет, полетит искать новых дурачков. Вы тоже хотите пройти этот путь?
– Мы хотели пройти другой путь, - очень мрачно проговорил Слон.
– Вы хотите сказать, что нашу науку надо теперь закрывать? Науку нельзя отменить!
– Можно!
– Ленин обрадовался живой теме.
– Исторический материализм
– Зачем?
Ленин не ответил.
Помолчали. Все, кто по эту сторону провода, ждали: вот-вот что-то решится. Они вдруг все вспомнили детство. Например, Слон до сих времён, оказывается, отчётливо видел всей памятью души - прозрачно-красную звёздочку с портретом кукольно-кудрявого младенца в круглой рамочке посередине. Помнил, как после октябрятства стремился в пионеры, а потом его торжественно приняли, и он сам лично каждый день по утрам гладил чугунным утюгом шёлковый треугольник пионерского галстука. Он так всё это любил, что даже высчитывал площадь пионерского галстука. Перед сном, для сердца... А потом - комсомол и золотистый профиль уже взрослого вождя на очень стильном лаковом значке-знамени, носимом с гордостью, что в комсомол его, Слона, приняли в числе первых, он в классе был один отличник.
Он вдруг вспомнил всё, что давно затёр, затоптал: изначальную, детскую уверенность в незыблемости, неотменимости марксизма-ленинизма, сопоставимую лишь с уверенностью в шаровидности Земли...
Ленин молчал.
Слон хотел что-то сказать, но горло схватил неожиданный спазм. Какое-то горькое горе влезло в душу и стало рвать её на куски. Похоже, остальные учёные почувствовали то же самое: они не сговариваясь положили свои трубки на параллельные аппараты. Слона оставили беседовать с Лениным тет-а-тет.
– Владимир Ильич!
– позвал Слон.
– Вы размышляли. Это очень похвально, особенно для учёного, наука которого нуждается в отмене, - отозвался Ленин.
– Вы вот сидите тут под землёй и не знаете, что в мире делается.
– Что именно делается?
– без особого интереса к миру спросил Слон.
– О! Ваши коллеги, правда, в Англии, пообещали своему народу и правительству, что сделают ДНК-паспорт чуть не на всех подданных её величества, матрицу, так сказать, после чего уже никто не вывернется из-под контроля государства и иных заинтересованных структур! Вот как надо работать! А вы какие-то слюни развели! Динозаврика мучаете! А ДНК-паспорт - это вам не отпечатки пальцев, это не срежешь в косметическом салоне!
– Ленин заговорил так воодушевлённо, будто опять забрался на броневик.
– А!.. Чушь, - отмахнулся Слон.
– Мы им живо переправили бы все эти паспорта. Для нашей команды это прошлый век. Всё можно переставить и переписать. Не в паспорте, а вживую, разумеется. Эти ваши английские наши коллеги - просто пустозвоны, спекулирующие на сенсации! Уж больше десяти лет поют про генную дактилоскопию. Разбежались, дети неразумные! Небось крики в прессе начались? Да? Про права человека? Опять? Я прав?
– Верно, - озадаченно сказал Ленин.
– У вас там есть телевизор. Включите и посмотрите, я подожду у телефона.
Слон пожал могучими плечами, положил трубку на столик, включил телевизор, прослушал невразумительное сообщение про грядущий ДНК-паспорт, усмехнулся: вот удивили! Следующий репортаж был про мюзикл, сотворённый
Слон вернулся к телефону и поделился с Лениным свежими впечатлениями:
– Про паспорт - чушь ненаучная, пропаганда. Вы под сколькими паспортами жили, пока бузу готовили? Уверяю вас, и под этим прожили бы, если с нашей помощью. А вот мюзикл про ваших бывших коллег - красота! Любовь-морковь. А вы там, в партии, правда, что ли, хоть иногда любовью занимались?
– Слон расхохотался, представив себе любовь профессиональных революционеров, которым всегда некогда и пора на задание. Или на каторгу. Или в Швейцарию. Ой, умора!
Слон, переживший за последние дни очень много всякого, сорвался - и хохотал до слёз. Никогда раньше его воображение не позволяло себе так разыгрываться в революционно-эротическом ключе!
Ленин молчал, но было слышно, что он немного обиделся. Идея британцев паспортизировать всю свою страну по ДНК восхищала его безмерно: государственный подход! Каждый гражданин - на виду. Ни один не пропадёт. Наступила, наступила новая жизнь, которую он предсказывал! Вот чем должны заниматься современные учёные, если они действительные последователи Грегора Менделя, которого он, Ленин, поначалу ошибочно считал шутом гороховым*. А что до вопросов земной любви, то обсуждать что-либо подобное с каким-то Слоном он не намеревался.
* Монах-учёный Грегор Мендель прославился своими опытами с горохом: разводил эти растения в маленьком палисадничке под окнами кельи, скрещивал, фиксировал результаты. После обследования 20 тысяч потомков в четырёх поколениях садового горошка сформулировал учение о наследственности.
– Ну и что нам делать?
– стараясь говорить серьёзно, спросил Слон.
– Насколько я помню, вы на этот вопрос ещё в 1902 году ответили* - своим товарищам. Теперь скажите - что делать - моим товарищам. Мы тут совсем, понимаете, безо всякого руководства остались, а наболевших вопросов - уйма.
– Слон покосился в сторону центрифуги, только что надёжно избавившей человечество от обоих Аристархов.
* Слон намекает на книгу В.И. Ленина "Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения", впервые опубликованную в марте 1902 года в Штутгарте.
– Лабораторию уничтожить, химерических тварей уничтожить, уехать подальше от России, никому ничего не рассказывать. Никогда. Слово бессмертие не употреблять ни в каком контексте. Бога не гневить.
– Указания Ленина звучали чётко, звонко и конкретно, особенно последнее.
– А вы, батенька, что - в Бога веруете?
– вкрадчиво спросил Слон, заподозрив наконец большой подвох или даже провокацию спецслужб.
– А, ладно! Расскажу напоследок. Вы этого не знаете - по молодости, конечно. Так вот. Едем мы с Марией Ильиничной и с моим помощником на детский новогодний праздник в Сокольники. Январь, 1919 год. Почти приехали - и вдруг навстречу моей машине бросается вооружённая банда. Всем, говорят, выйти из машины. У меня похитили браунинг, бумажник и шубу, у сестры и помощника - деньги. Сели в мою машину и уехали. А я остался на снегу в одном пиджаке. Но - живой! А когда их главаря, Кошелькова, летом в перестрелке убили, у него в кармане моё оружие и нашли. Так что недолго ходил по свету бандит Кошельков с браунингом вождя мирового пролетариата в кармане! А вы говорите!