Зачем?
Шрифт:
– Фамильярность!
– с негодованием заметил Васька, завязывая на поясе верёвку дополнительным узелком.
Иван Иванович доверил крепёжные работы сыну как вундеркинду-золотые-руки. Репетируя, они сначала полетали по квартире и убедились, что Иван Иванович вполне вынесет двоих. Потом нашли ремни, бечёвки, веревки, выбрали что покрепче, взяли моток про запас, ещё полетали - с грузом - и облегчённо вздохнули. Теперь можно и в путь. Каникулы кончились.
– Пап, а ты дорогу знаешь?
– Ну, в общем... Я ведь никогда... Но нам ведь
– А если мы до полусмерти напугаем мирных граждан? А если за нами вышлют вертолёт с какими-нибудь хваталками-крючками? Ты ведь неопытен в воздухоплавании над Москвой. Опять же - провода, встречные птицы... Ты меня удержишь?
– Васька!
– взорвался отец.
– Ну что ты предлагаешь? Вон выгляни в окно! Выбора-то нет. Большая научная мясорубка ждёт нас. Каждая клетка наших тел с каждой секундой дорожает. Мировое сообщество учёных втихаря замерло: ждут, стервятники. Биоинженеры запасаются своими нанолопатами - докопаться до секретов бытия. Нам даже пикнуть не дадут про всякие там права неприкосновенной личности! Лететь надо немедленно, и все дела.
– И он потуже затянул верёвку, соединяющую его с сыном.
– Ладно-ладно, это я так, для куража...
– успокоился Васька.
Они приставили к перилам табуретку и сделали первый шаг. Наблюдатели приготовились ловить их тела. Это странно, однако никто из специалистов, сконцентрировавшихся на поимке Ужовых, не задал себе психологический вопрос: почему они вообще вышли на балкон? Что за бравада?
Иван Иванович с небольшой картинностью встал на кромку перил и протянул руку Ваське. Тот подхватил игру: торжественно поднялся, шумно оттолкнул табуретку, прижался к отцу, словно прощаясь, положил голову ему на грудь и...
С минуту столбняк не отпускал очевидцев. Открыв рты, они смотрели на улетающих прочь Ужовых и теребили в руках бесполезную сеть. Наверное, с таким же чувством влюблённый бедняк наблюдает за пышной свадьбой своей девушки с другим, более обеспеченным дуралеем.
Через 50 лет мы избавимся от абсурда выращивания целой курицы для того, чтобы съесть только грудку или крылышко, и будем выращивать эти части по отдельности в подходящей среде..."
Уинстон Черчилль, премьер-министр
Великобритании, 1932 год
Мария разложила на полу все документы, изобличавшие Аристарха Удодовича в многолетней незаконной деятельности на биотехнологической ниве. Всё, над чем билось мировое научное сообщество, то сопротивляясь общественному мнению, то потворствуя ему, всё, что носилось вокруг генной инженерии, обсуждалось в парламентах и прочих важных инстанциях, - всё это давно и далеко послал Аристарх Удодович, завхоз института и тайный руководитель Центра экспериментальной медицины. Он сам принял решение: разрешил сотрудникам любое клонирование, любые, так сказать, улучшения любых
Эти добры молодцы, прикормленные и даже закормленные Аристархом, давно вышли на уровень получения плодоносящего капустофеля. Квакающие фрукты, судя по фотографиям и аудиозаписям, давно уже не развлекали этих учёных ввиду своей банальности. Скрестив, перекроив, вывернув и перетасовав абсолютно всё генное, вплоть до выращивания мамонтёнка, динозаврика и маленького зелёного человечка, не нуждавшегося в пище, эти весёлые ребята подошли к яду бессмертия ещё в 2000 году. Как они шутили, к юбилею христианства. У них были такие шутки.
Мария смотрела на храпящего Аристарха и уговаривала себя успокоиться, застыть, окаменеть, чтобы выдержать то, что она задумала, до конца. До победного конца. Как вы помните, её с весны мутило от людей, точнее, от любых проявлений банальной физиологии. Ей всё больнее давили на нос ароматы пота, даже простой испарины. А хлюпы и хрипы, извергавшиеся бронхами храпуна, разрывали её уши, жаля куда-то в сердце.
Так прошла ночь. Утром завхоз проснулся, потянулся и почти ласково посмотрел на свою гостью:
– Ну-с, что надумали?
– Пока ничего, - ласково ответила Мария.
– Хочу на дачу. К вам. Интересуюсь новейшими достижениями подпольной науки.
– А зачем это вам?
– Завхоз поднялся с дивана, потянулся, сделал лёгкую гимнастику.
– Женское любопытство, понимаете ли.
– У вас?
– удивился Аристарх Удодович.
– Поехали!
– резко сказала Мария.
– А то укушу!
– Кусаться нехорошо, - сообщил ей завхоз, как ребёнку.
– Иногда очень хорошо, - заверила его Мария, подходя вплотную.
Аристарх Удодович отшатнулся.
– Ага.
– Мария перестала дышать и положила руки на его плечи.
– Ага. Себе вы это дело не вкололи. Значит, знаете, в чём допустили брак. Давно знаете?
– О каком браке речь?
– Он попытался вывернуться, но Мария вцепилась в него крепко и чуть-чуть вдавила свои острые ногти в кожу.
– Отпустите меня, - задёргался завхоз.
– Я не люблю, когда меня царапают!
– И долго мы тут обниматься будем?
– спросила Мария, чуть сильнее вжимая ногти в потные плечи завхоза.
Ей было бесконечно противно трогать это липкое существо, но что поделаешь - дорогу на дачу надо узнать.
– Вы не сделаете этого!
– ещё раз попытался вырваться завхоз.
– Вы же знаете!
– Почему же? Сделаю!
– Мария царственно улыбнулась.
– Неужели вам не хочется бессмертия? Вернёмся в институт, будем работать дальше...
– Работать дальше - не над чем!
– крикнул ей в лицо Аристарх Удодович.
– И незачем. Всё ясно. Всё сделано!
– А теперь надо всё переделать, дорогой Аристарх Удодович. Давайте без свары, ладно?
– И она ещё крепче вцепилась в него ногтями, задыхаясь от омерзения.