Зачарованный город
Шрифт:
– Я до сих пор не услышал ни слова о ваших целях, городской господин, – мягкий тон защитника не смог обмануть ни меня, ни старика. – Чем вы занимаетесь на протяжении своих длинных жизней?
– О наших целях… Мой правнук Вячеслав уже говорил вам – мы радеем за развитие городов, за ускорение прогресса. Большинство наших трудится в научной сфере, помогает людям, совершает открытия, учит детей. Наши лю… эльфы состоят советниками при руководителях, – точно провинившийся школьник, затараторил фотограф. Куда только степенность
– Что это им даёт? – потребовал ответа защитник. – Говори при детях, пусть тоже слышат!
Фотограф дёрнулся, но не смог встать со стула. Поймал его Валентин, даже не пошевелив пальцем.
– Доступ к ресурсам. Принятие решений. Власть, в конце концов. И нам, и им нужна власть. Это часть нашей магии. Без неё мы быстро лишимся сил!
Старик выглядел жалким. У меня сложилось впечатление, будто его только что вместе с одеждой постирали в машинке и высушили, так и не расправив. Он скукожился, сжался, поблек. Валентин приблизился к нему и положил руку на плечо:
– Ответь, в чём смысл вашего договора?
– Сто лет назад мы были близки к войне с лесом, – словно давясь словами, затараторил толстяк, растеряв остатки степенности. – И чтобы её не случилось, заключили договор по старинному обычаю. На сто лет. Действие договора распространяется на весь континент. Предварительный текст согласуется в течение месяца всеми нашими Владыками. Но по традиции, как и в прошлый раз, окончательный вид ему придают жители этих мест, ибо здесь леса и человеческие поселения сосуществуют веками.
– С этого и надо было начинать, – защитник подошел к вешалке и демонстративно вытер руки о полотенце. – А то зубы заговариваешь. Ты опытный паук, и паутина у тебя крепка. Зачем позвал сюда детей?
– Нужны арбитры при подписании, – быстро оправившись от чар Флейтиста, вымолвил старик. – В середине июля мы провели обряд – искали людей, наделённых Даром. Призванные чары указали на вас – всех четверых. Но тебя мы не берём. Только детей. Им быть арбитрами, рассудить город с лесом…
– Вот именно, они дети! – ринулся на нашу защиту Валентин. – Давай я…
– Ты чужак, – отрезал старик. – Мы ничего о тебе не смогли выяснить, и это пугает. Ты не эльф, но и не человек. Я вижу. Какой тебе интерес?
– Я с этими детьми. Точка. Желаете заручиться их поддержкой – обращайтесь ко мне.
Валентин открыл дверь и подтолкнул Аню с Элей к выходу. Отчего он такой недружелюбный? Уходя, я обернулся.
Фотограф обиженной дворнягой смотрел нам вслед.
– Им уже есть четырнадцать, по нашим меркам они взрослые, – донеслись до нас его слова. Валентин на них не прореагировал.
Дождь отдёрнул свой занавес, и часть неба просветлела. Солнца видно не было – оно закатилось уже слишком низко, но ещё не село. Лохматые каштаны стремились обсохнуть и вовсю отряхивались от воды. Капли срывались с разлапистых листьев и метили неторопливым прохожим
Хмурый Валентин не подумал о скейте, о том, что от ателье до нашего района топать и топать, а сосредоточенно брёл по выложенному серо-бордовой плиткой тротуару, глухо постукивая по нему тростью.
– Зачем ты так с ним? – первой не выдержала Анюта. – Он и на половину наших вопросов не ответил.
Защитник страдальчески воздел глаза к небу, но увидел лишь подпиленные ветви каштана и протянувшиеся над ними провода.
– Я сам отвечу на них, – буркнул он. – Эльф собирался живописать вам, как здорово выступать арбитром при двух противоборствующих сторонах, намерившихся договориться. Как чудесно помочь им избежать войны и прочее тра-ля-ля. Но я сбил его с мысли, разозлил. Жаль, больше не удастся. Магический поединок с ним я не потяну. Он быстро закрылся, и я ушел, пока он не дал сдачи.
– И что тут плохого? – не понял я. – Если мы поможем им договориться…
– Наивный дурачок, – вздохнул защитник. – Прошёлся я по городу, разузнал кое-что. Эльфы ваши любимые враждуют между собой веками. Они издревле черпали силы у природы. Но с распространением по планете людей научились извлекать магию и из вас тоже. Ваши эмоции гораздо сильнее, чем их. Ваша кровь горяча, а устремления ярче. Они греются возле вашего огня, расцвечивают свои длинные жизни новыми красками. Раньше «урожай» доставался лесу. А теперь остаётся в городе. По большему счёту они бы не противились росту городов, отыскали бы места в заповедниках и крупных парках, если бы не конкуренты – городские собраться. Вот и вся правда о лесных и городских, так называемых эльфах, а на деле – самых натуральных вампирах. Устраивает?
– Вполне, – согласилась Элька, пока мы с Анюткой переваривали новые сведения. – А я эльф? – вдруг спросила она.
– Не похожа, – возразил Валентин. И вдруг остановился, развернул к себе девочку, двумя пальцами взял её за подбородок. – Ты встречалась с ними. И боишься, что они…
– За мной придут, – закончила его фразу Тихонова.
Я почувствовал себя преданным. Мы делаем общее дело, а она скрытничает!
– Когда, Эля? – стараясь не злиться, спросил я. Наверняка у неё были причины молчать.
– За день до нашего знакомства, – поняв, что от неё не отстанут, призналась Элька. – Помнишь, у меня коленка тогда была в зелёнке. Это я от них убегала. Тётка меня в машину хотела запихнуть. Её и водителя я хорошо запомнила и пока не встречала.
– Им изменить внешность – что тебе семечек погрызть, – «успокоил» её защитник.
– Выходит, любой из встреченных нами может быть… – она с опаской оглянулась назад.
– Я пока плохо разбираюсь в местной обстановке. Но могу сказать – если вас назначили арбитрами, значит, стоит опасаться всех – и городских, и лесных, – продолжал нас «радовать» Флейтист.