Зачарованные
Шрифт:
Шери воздела руки в жесте примирения.
— Ладно тебе, Никки, не заводись! Я просто произвожу обследование вещественных доказательств.
— Хорошо, моя милая, тогда обследуй еще и это.
Никки запустила руку в рюкзак, вытащила сумочку, а из нее пачку фотографий, которую и передала подруге. Затем она забросила рюкзак за шкаф» сложив руки на груди и стала ждать.
Шери медленно перебирала снимки. Выражение ее лица постепенно менялось, становясь, все более неуверенным.
— Силы небесные! Никки! Где ты все это
— Откопала! Да сама снимала, своим «Поляроидом». Ну, теперь веришь?
— Хотелось бы, — пробормотала Шери, запуская пальцы в свою короткую стильную стрижку — жест, говорящий о крайней степени ее растерянности. — Я стараюсь… Боже, Никки, глядя на эти снимки, я просто теряюсь в догадках. Расскажи мне о них. Где они были сделаны? И кто эти люди на них?
Никки взяла пачку и теперь перебирала ее, по одной фотографии передавая подруге.
— Это Сильвер Торн. Я сшила ему рубаху из оленьей кожи, но кожу перед тем недостаточно долго коптила. Когда он промок, рубаха сжалась на нем. Боже, он сделался просто бешеным. А я еще подлила масла в огонь, не могла удержаться от смеха, увидев, как он выглядит. Ну, потом он поостыл и позволил себя сфотографировать.
— Ого! Ты только посмотри на эти мышцы! — с нескрываемым восхищением воскликнула Шери. — Не удивительно, что ты от него ошалела, хотя он выглядит намного старше тебя.
— Ему сорок пять. Но для своих лет он весьма бодр и свеж.
— Я вижу! А это кто?
— Конах. Она моя прапрапрапрапрабабушка. А вот ее сестра, Меласса, и дети Конах — два сына и дочь. — Она передала Шери снимок длинноволосого седого старца. — Вождь Черное Копыто, мой дядя, а я его племянница в шестом или седьмом колене.
— Наверное, трудно было высчитать, сколько поколений назад… — рассеянно проговорила Шери, пристально всматриваясь в следующую фотографию. — А этот малый в военной форме кажется мне знакомым, хотя не скажу, где могла его видеть.
— В учебнике истории или еще в какой-нибудь исторической книге, — сказала Никки. — Это генерал Уильям Генри Гаррисон, позже чуть не ставший президентом Соединенных Штатов.
— Господи Иисусе! Ты шутишь? — Шера взглянула на нее долгим, жестким взглядом. — Да нет! Ты смеешься надо мной!
— Еще чего! Смеюсь! Тут есть кое-что поудивительней. — Она выискала в пачке то, что хотела показать. — Как ты думаешь, кто это?
Глаза Шери округлились.
— Святые угодники! Это не Текумсех, случайно? Нос, подбородок, глаза — все как тех старых портретах, которые ты мне показывала раньше.
— Да, но только сейчас я показываю тебе не старую живопись, а фотографию. Снимок сделан «Поляроидом», посмотри, тут есть дата.
На снимке, в нижнем правом углу действительно стояла дата: 6 августа 1996 года. У Шери даже челюсть отвисла.
— Могу еще добавить, что если бы я сделала этот снимок со старого портрета, то видны были бы трещинки,
— Вижу, — пробубнила Шери. — Не слепая. Никки сочувственно посмотрела на растерянную подругу.
— В такое трудно поверить сразу, требуется время, я понимаю. Дай этому впитаться. У нас тут мини-бар, может, тебе чего-нибудь выпить?
Шери, все еще глядя на фотографии, молча кивнула.
Через пару минут Никки показала подруге бутылку вина:
— Будешь это или тебе чего-нибудь покрепче? Сама-то я, прости, за компанию с тобой выпить не могу. Не помню, говорила я тебе, что беременна? По крайней мере, надеюсь, что беременна.
— Постой! Что ты хочешь этим сказать? Или ты беременна, или ты не беременна. Или одно, пли другое. Какое тут может быть, по крайней мере?
— Ну, как тебе объяснить?.. — В голосе Никки послышались плаксивые нотки. — В тысяча восемьсот тринадцатом году я точно была беременна. А вот теперь, в тысяча девятьсот девяносто шестом, не совсем уверена, что все еще продолжаю носить этого ребенка, потому что когда я переместилась оттуда… потому что я не знаю, плод тоже или… может, он там остался… или еще как-то исчез при моем перемещении.
— Это… это ужасно! — воскликнула Шери, схватив Никки за руку. — Я знаю, как ты всегда хотела ребенка. Но если ты была беременна, надеюсь, что и сейчас продолжаешь ею быть. Когда ты сможешь узнать точно?
Никки изо всех сил пыталась удержать подступившие слезы.
— Думаю, надо при первой возможности зайти в аптеку и купить индикатор беременности. Может, мы сделаем это завтра утром. Потом, в зависимости от того, что он покажет, я схожу к своему гинекологу, чтобы увериться до конца.
Шери вскочила с кровати, схватила сумочку и направилась к двери.
— Я не могу так долго ждать, — решительно заявила она. — Тут наверняка есть аптека, и надеюсь, что она все еще открыта. Ты пойдешь со мной или останешься здесь?
Никки быстро взяла свою сумочку и ключ от номера.
— Идем. Знаю я тебя! Ты сейчас заблудишься в трех соснах и будешь бесконечно блуждать вокруг корпуса, а я сиди тут и волнуйся, как бы на тебя не напали разбойники с большой дороги.
Шери нарочито тяжко вздохнула:
— Ха! Я вытаскиваю ее из пещер, а она еще рассуждает о моей дурости и бестолковости!
— А сколько раз по дороге ты сворачивала не туда? А? Ну, Шери? Под честное слово скаута?
Шери сморщила веснушчатый нос и сокрушенно созналась:
— Увы, три раза. Но согласись, это случилось только потому, что всю дорогу я страшно из-за тебя нервничала.
Никки пересекла номер и, в который раз взглянув на туалетный столик, нетерпеливо вздохнула.
— Потерпи, — сочувственно проговорила Шери, прохаживаясь по номеру, — Результат, насколько я знаю, проявляется минут через двадцать.