Зачарованная

Эдмондз Люсинда

– Привет, Саша! Я и не знала, что нам по пути.

Он взглянул на нее, и девушка поразилась, какие у него опухшие, покрасневшие глаза и страдальческое выражение лица.

– Привет, – хрипло ответил он и кашлянул, прочищая горло. У него был такой вид, словно он только что плакал.

Мадди в замешательстве не нашла ничего лучшего, как сказать:

– У тебя все в порядке?

Саша кивнул.

– Да, просто плохие вести из дома, вот и все.

Подошел поезд, они вошли в вагон и сели рядом. После небольшой и неловкой паузы Мадди спросила:

– А

где ты живешь?

– Снимаю комнату в Ассоциации христианской молодежи в Хэмпстеде.

– Это же в десяти минутах ходьбы от моего дома. Я живу на Уэлл Уок. Ты должен как-нибудь зайти ко мне на чай! – Мадди не могла придумать, что сказать, чтобы хоть немного утешить его. Было очевидно, что у него случилось горе.

– Спасибо, как-нибудь зайду обязательно…

Поезд остановился на Хэмпстед Стейшн, и они вышли на платформу.

– До встречи, Мадлен, увидимся в понедельник, – Саша улыбнулся, запахнул полы пальто и пошел к выходу на станцию.

В эту минуту он выглядел таким одиноким, таким несчастным, что Мадди набралась смелости и выбежала на улицу вслед за ним.

– Саша, послушай. Если хочешь побыть один, скажи мне, и я исчезну. Как насчет того, чтобы пойти ко мне на чай прямо сейчас? У меня дома никого нет и… мне кажется… ну, похоже, что тебе хочется с кем-то поговорить, побыть с кем-то. Может…

Саша остановился и резко повернулся к ней. Несколько мгновений он внимательно смотрел ей в глаза, потом улыбнулся:

– Да, Мадлен, это было бы неплохо… Показывай дорогу.

Они на минутку забежали в супермаркет, чтобы купить молоко, хлеб и торт с джемом, а спустя несколько минут подошли к дому Мадди.

– Пожалуйста, извини за беспорядок. Я сейчас живу одна и настолько устаю к вечеру, что, боюсь, вряд ли смогу убрать дом. Руки не доходят.

– Ерунда! Самое замечательное, что тут у тебя столько места. Моя комнатка в общежитии так мала, что там и с мухой не разойтись, – заметил Саша.

– Ты хотел сказать «с кошкой не разойтись», это лучше звучит, – улыбнулась Мадди. – Почему бы тебе не пройти в гостиную? Сядь там, устраивайся поудобнее. Давай-ка включим газовый обогреватель и согреемся для начала.

Спустя несколько минут они уже сидели в креслах и, наслаждаясь теплом, ели мягкие лепешки, запивая их чаем.

– Саша, откуда ты приехал?

Его глаза вновь стали печальными, в них появились слезы.

– Из России, но… – начал было он, вдруг голос его прервался сдавленным рыданием. Было тяжело видеть, как он плачет. Мадди хотелось утешить его, но, не зная причины его горя, она чувствовала, что ничего не сможет для него сделать. Она встала, вышла в туалетную комнату и, вернувшись через пару минут, подала ему бумажную салфетку.

– Спасибо… Извини меня, пожалуйста, Мадлен.

Он вытащил из кармана пальто смятый конверт и показал его девушке.

– Вот, сегодня пришло… Мне пишут… мой отец… умер.

– Ой, Саша! Я… – Мадди прижала ладонь к губам. – Мне так жаль!

Саша кивнул.

– Лет двадцать назад отец был одним из лучших солистов балета Большого театра. Он сделал головокружительную карьеру.

Я родился в Москве, в превосходной квартире. У родителей было все… Машина, ну все, что там считается престижным. Ты знаешь, в России звезды балета, да и вообще известные люди живут по-королевски. Но мой отец, как там выражаются, «не придерживался партийной линии». Он вообще не верил в коммунизм. Но, самое главное, он позволял себе обсуждать важных персон. Однажды вечером, когда мне было лет семь, отец не вернулся домой после спектакля. Просто не вернулся, и все… – Саша вытер глаза. – Мать пыталась узнать, где он, но не было никаких следов. Одно было ясно – он арестован. Мама думала, что его могли отправить в лагерь. А два года назад она тяжело заболела. Доктора говорили, что ей стало лучше, выписали из больницы, а через три недели она умерла. От инфаркта.

Саша помолчал, глядя на огонь, а Мадди, затаив дыхание, сидела, чувствуя, как у нее по щекам текут слезы, а сердце разрывается от боли. Саша снова заговорил:

– Я решил продолжать поиски отца. Начал с того, на чем остановилась мать. Мне повезло, я встретил одного чиновника, который помог мне искать папу.

– И он отыскал твоего отца, да? – тихо спросила Мадди.

Саша кивнул.

– Да, он узнал, что отец действительно был отправлен в один из лагерей в Сибири. В письме пишут, что папа умер шесть лет назад от туберкулеза.

– О, Саша! Мне так жаль…

– Ты знаешь, Мадлен, я не могу тебе передать, в какой страшной нищете жили мы с мамой после исчезновения отца. Ее внезапно уволили из Большого, хотя она была прекрасным дизайнером по костюмам. Моя учеба в училище при Большом театре, – Саша махнул рукой, – накрылась сразу. У нас не было ничего. Мама устроилась швеей на фабрику, но ее зарплаты хватало, чтобы не умереть с голоду.

– Значит, ты не учился в Большом?

– Нет. Из-за отца мне не позволили. Так что я брал уроки у одного педагога из хореографического училища, который помнил моего отца и с симпатией относился ко мне.

– Поэтому ты и решил приехать в Англию, чтобы учиться?

– Да. Когда Горбачев пришел к власти, стало проще получить визу. Мне удалось ее достать, и я сразу уехал. – Саша пожал плечами. – Назад я теперь никогда не вернусь, у меня там никого и ничего нет.

– А я думала, что сейчас в России стало получше, – задумчиво сказала Мадди.

Саша покачал головой.

– Да, в какой-то степени. Ну, ты же понимаешь, бедность и трудности сразу не исчезают. Некоторые даже думают, что жизнь там станет еще хуже, чем раньше.

– Господи, Саша, бедный! Выходит, тебе тут и поговорить не с кем?

– Не с кем… Но, ты знаешь, Мадлен, я привык быть один. И лучше уж буду жить в своей комнатке, чем помирать в Москве от голода. Здесь, на Западе, никто даже представить себе не может, как трудна там жизнь. Я лучше умру, чем вернусь туда.

– Ты знаешь, я больше никогда не буду жаловаться на свою жизнь! – с жаром воскликнула Мадди. – С этого дня у тебя есть друг. Приходи ко мне, когда захочешь. Я уже тебе говорила, сейчас я живу совсем одна.