Забытый вальс
Шрифт:
– Разговаривать шепотом. Они были здесь недавно, не больше чем минут пятнадцать-двадцать назад. Шнур, тихо и аккуратно обшмонать квартиру, искать коробку и цацки. Вот фотография с цацками, объясни Пятаку и Штифту.
Через минуту возбужденный Шнур влетел обратно в кухню. В руках он держал фотографию девушки в пластиковой рамке.
– Вот, нашел в серванте! Это она только что навстречу попалась, и цацки у нее в ушах! Помните, сверкнуло? – еле сдерживая себя, свистящим шепотом говорил Шнур.
Вальтер взял в руки портрет симпатичной смеющейся девушки, у которой и в самом деле были в ушах серьги.
– Да, походят, – согласился Вальтер.
– Пятак, бери ствол и с нами. Вы, двое, – кивнул Чингиз Шнуру и Штифту, – остаетесь. Шмон продолжать, но ушки на макушке. Ствол держать под руками.
Чингиз вел машину быстро, но аккуратно, даже притормозил, пропуская ковыляющую через дорогу старушку с палкой.
– Эх, пораньше бы, – ерзал на заднем сиденье Пятак, – давно уж на каком-нибудь автобусе укатила.
– Твое дело старших слушать, а не гнать порожняк, – обрезал его Чингиз, – Звонком насчет испытаний мы ее все-таки, видно, спугнули. Парень у нее с машиной, она была одна, значит, где-то он должен ее подхватить. Но сначала на остановках посмотрим, сегодня воскресенье, транспорт ходит не часто.
Подъезжая к ближайшей остановке на проспекте, расположенной метрах в ста от перекрестка с переулком, из которого они выехали, Чингиз сильно газанул и нагнал едва отошедший от остановки троллейбус. Поравнявшись с ним, он замедлил ход, но в троллейбусе никого похожего на девушку, которую они искали, не оказалось. Чингиз резко развернул джип, благо встречная была почти пуста в этот момент, и рванул к остановке на противоположной стороне, но тоже безрезультатно. Они вернулись к перекрестку, Чингиз затормозил, огляделся.
– Вроде вон она! – Пятак ткнул пальцем в сторону полосатых тентов летнего кафе, расположенного метрах в пятидесяти от перекрестка.
– Похоже, – согласился Вальтер, – ну, что, пошли?
– Нет, – решительно сказал Чингиз, – вам лучше не показываться, пойду я один. Надо, чтобы она сама подошла и села в машину. Но, если что, подъедете поближе.
Чингиз вышел, сделал вид, что осматривается вокруг, и направился к кафе, играя роль человека, который кого-то ищет. Он напряженно всматривался в лица встречных девушек, а подойдя к тентам так же внимательно осмотрел лица всех сидящих. Когда его взгляд перешел на Люду, он сначала вопросительно посмотрел на нее, потом как бы решив про себя, – Да, вот это она, – он с улыбкой узнавания направился к ней.
– Вы ведь, Люда? Хорошо, что я нашел вас. Меня к вам просил подъехать Николай Денин. Он тут недалеко, в трех кварталах отсюда попал в аварию.
– Господи, что с ним? – вырвалось у Люды.
– Да жив, жив, пара ссадин, да нос разбил. Но там сейчас гаишники разбираются, и скорая приехала. Он описал мне вас и попросил меня подъехать сюда к перекрестку. Он очень о вас волнуется. Поедемте туда, потому что непонятно, когда вся эта бодяга закончится.
У Люды, охваченной тревогой за Николая, не возникло даже и тени сомнения. Она подхватила сумку и поспешила вслед за Чингизом.
– А мы как раз с друзьями на дачу собрались. Я ехал за машиной вашего приятеля, сам еле успел затормозить, – Чингиз говорил не переставая. Он знал, что в таких случаях самое главное –
Подойдя к джипу, Чингиз открыл заднюю дверь и сделал приглашающий жест. У Люды впервые шевельнулось, какое-то сомнение, но она тут же одернула себя, решив, что это уже на грани мании, и села на заднее сиденье, рядом с накаченным бритоголовым парнем, который держал на коленях какой-то сверток в черном полиэтиленовом пакете. Чингиз сел на водительское место, тронулся и тут же заблокировал все двери. Только когда машина почему-то свернула в переулок, ведущий к улице Годовикова, к ее дому, Люда запаниковала.
– Почему мы повернули сюда? Где Николай? Кто вы такие?!
– Слушай, девочка, – перебил ее Чингиз, – я обещаю, что мы ни тебя, ни дружка твоего не тронем, но у него есть кое-что, принадлежащее нам. Если он это возвратит, то проблем у вас не будет. А сейчас мы едем к тебе домой. Ты уж извини, мы без спроса зашли к тебе в гости, но тебя не оказалось дома. Только учти, мы всякие непредвиденные эксцессы не любим. Если ты начнешь дергаться, звать на помощь, стучать в двери соседей, то мы сумеем призвать тебя к порядку и успокоить. Пятак, покажи успокоительное.
Бритоголовый, сидевший рядом с Людой, развернул пакет и вытащил оттуда пистолет с круглым черным набалдашником на стволе, при виде которого Люда дернулась и прижалась к двери.
– Учти, – строгим учительским тоном добавил Чингиз, – никто даже ничего не услышит. Поэтому будь паинькой. Сейчас ты с Пятаком спокойно поднимаешься наверх, а мы с дядей подойдем через пять минут, чтобы соседи не волновались при виде столь большого числа твоих гостей.
Когда Люда с Пятаком скрылись в подъезде, Вальтер спросил, – Может быть стоит вернуться с ней туда и в кафе ждать, пока он подъедет?
– Его трудно будет захватить, кругом люди. Потом он на машине, и, очевидно, что она должна была подойти к нему. Отпустить ее одну мы не можем, а при виде сопровождающих, он просто уедет. А так у нас приманка, и рыбка будет ходить кругами, пока мы ее не подсечем.
Через короткий промежуток все оказались в квартире Люды. Ни в подъезде, ни на лестничной площадке никто им не встретился. Все шло не так быстро, как хотелось, но вполне успешно.
Войдя в квартиру, Чингиз первым делом снял телефон и набрал номер. Он подождал, пока прозвучат три длинных гудка, и положил трубку. Потом набрал тот же номер повторно.
– Технарь? Сейчас на своем телефоне оставишь такое сообщение. Николай, срочно позвони Люде, она у себя дома. Если будут звонки с номера, с которого я сейчас звоню, можешь снимать трубку сразу, это буду я. На остальные звонки не дергаться.
Чингиз положил трубку.
– Вот что, красавица, – обратился он к Люде, – не знаю, сколько мы здесь у тебя проведем, но хочу, чтобы ты уяснила, что если ты будешь вести себя так, как я скажу, то ни тебе, ни твоему приятелю ничего не грозит. Нам тоже хотелось бы поскорее закончить с этим делом. На телефонные звонки будешь отвечать ты, но упаси тебя бог дать кому-либо знать о том, что здесь происходит. Само собой, за исключением твоего дружка. Ему можешь рассказать все и даже больше. Только сначала с ним буду разговаривать я.