Забытая башня

Талагаева Веда Георгиевна

После чего склонился над Элиа, приподнял его голову и начал вливать отвар ему в рот. Юноша открыл глаза и посмотрел на отшельника снизу вверх.

— Маленькими глотками, — приказал старик, и, дав Элиа отпить еще немного, завернул его в одеяло и завинтил на фляге крышку.

Орн, по-прежнему наблюдавший за ним, заметил, что щеки Элиа немного порозовели, а в глазах появился мягкий блеск, не похожий на темное свечение от силы колдовского камня.

— Я немного ослабил связь с помощью снадобья, — сказал отшельник, убирая флягу в суму и подходя к огню, — Но

это не надолго. Твоим другом надо заниматься в серьез. Связующие заклятия — это дело такое…

Он не договорил, покачивая головой, и протянул над огнем свои тощие старческие ладони. Орн последовал его примеру и подставил руки приятному жару огня, не снимая перчаток.

— Ты разбираешься в этом? — спросил он.

Отшельник важно кивнул.

— Я тоже с этим сталкивался, — осторожно проговорил Орн, — Знаешь, как-то один демон заколдовал некоего чародея, превратив его в дикого занбаргардского кота…

— А при чем тут связующее заклятие? — недоумевающее промолвил отшельник, не замечая его нерешительного тона.

— Ну, — опасаясь сболтнуть лишнее, Орн подбирал слова, — Он велел чародею оставаться котом до тех пор, пока сам демон не умрет.

— А-а, — понимающе кивнул отшельник, потирая озябшие руки над огнем, — И что, демон не умер?

— Умер, как миленький, — поспешно уверил его Орн, и, заметив усмешку на лице Элиа, продолжил, — Но потом другой чародей смог вернуть его обратно.

— Вот негодник! — возмутился отшельник, — И дальше что?

— И мне хотелось бы знать, — вздохнул Орн, — Как ты считаешь, если демон и чародей снова встретятся, то чародей опять превратится в кота?

— А чародей-то жив? — спросил отшельник.

— Да, — тихо, но решительно ответил за Орна Элиа.

— Жив, — спеша успокоить Элиа, подтвердил демон.

Отшельник задумчиво почесал в затылке.

— Ну, в кота он, может, и не обратится, — проговорил он, — Но уж лучше им близко друг к другу не подходить. Глазами не встречаться…Хотя, — он снова задумался, что-то прикидывая в уме, — В глаза смотреть — ладно, но вот дотрагиваться друг до друга нельзя.

— То есть, — с видимым облегчением спросил Орн, — если чародей захочет дать демону в глаз, то в его интересах так не делать?

— Ну, в глаз то можно и дать, — ехидно ухмыльнулся старик, — Если надеть перчатки. А вот пожать друг другу руки без перчаток…

— До этого вряд ли дойдет, — заметил Орн себе под нос, — Ясно. Значит, вот так можно, — он хлопнул отшельника по узловатой морщинистой руке, — А вот так нельзя, — от снял перчатку и повторил свое движение.

— Да, так нельзя, — машинально повторил старик, медленно выпрямился и застыл на месте.

В ту же секунду над лесом прокатился раскат грома такой силы, что дрогнула земля. Отшельника и Орна отбросило друг от друга, точно могучим порывом ветра. Этот порыв загасил огонь костра и всколыхнул снег над поляной. Снежная волна окатила Элиа с ног до головы, едва не перевернув санки, и засыпала Орна и темноборского отшельника, превратив их в живые сугробы.

— Придурок! Что ж ты за придурок! — опомнившись первым,

завопил отшельник из-под снега уже не старческим и дребезжащим, а очень знакомым голосом, — Как же ты мне надоел еще в тот раз!

Элиа едва не закричал в голос. Отшельник сел в сугробе, отряхиваясь, и вместе со снегом с него будто сошли морщины и седина. Темные кудри, свежий румянец, голубые глаза — таким предстал перед Элиа его дядя, чародей Гвендаль Рено.

— А ты мне не надоел? — Орн выбрался из снега, свирепо сверкая пронзительными глазами.

Они устрашающе горели на серо-зеленом, изрытом глубокими трещинами морщин лице зеркального демона. Острые уши торчали по бокам лысого черепа, украшенного безобразными наростами. Узкий рот скалился хищными клыками.

— Ага, — торжествующе вскричал Гвендаль, слепил из снега комок и запустил демону в лоб, — Вот, наконец, твое истинное лицо, негодяй!

— Я негодяй? — Орн торопливо слепил снежок и пульнул его в лоб чародею, — Да кто спас твою кошачью шкуру от гарпий, помнишь?

— А кто меня в эту шкуру запихнул, помнишь? — рявкнул Гвендаль, хватая вторую горсть снега.

Крепкие снежные комья посыпались с обеих сторон. Элиа молча сидел в санях и не знал, как вмешаться. Сражение затягивалось. Чародей и демон явно жаждали наставить друг другу синяков.

— Орн! Дядя! — наконец, не выдержав, крикнул Элиа, — Посмотрите на меня!

Пальцы чародея, лепившие очередной снежок, разжались. Воинственный румянец, разгоревшийся в пылу схватки, погас. Гвендаль всплеснул руками, раздраженно отмахнувшись от демона, и устремился к саням, на которых сидел Элиа.

— Илюшка! — только один Чародей знал это имя и, услышав его, Элиа улыбнулся, — Прости, это все мой характер.

Он склонился к племяннику и обнял его. Демон, с мрачным видом наблюдавший эту сцену, подошел чуть ближе, но остановился на безопасном расстоянии.

— Ну, и что все это значит? — возмущенно спросил он, — Тебя все ищут, ты всем нужен. Где ты был? Все время прятался здесь?

Элиа подумал, что сейчас опять грянет гром, но Чародей только сокрушенно развел руками. Его плечи виновато поникли.

— Простите меня, — вздохнул он, говоря уже совсем другим тоном, — Я не мог по-другому. Мне пришлось скрываться. Потому что, ты прав, демон, меня многие ищут. Слишком многие.

Гвендаль кинул плащ на снег рядом с санками и присел на его край. Жестом Чародей предложил и Орну сесть рядом, но он обижено мотнул головой и остался стоять неподалеку.

— Я случайно узнал о пророчестве "Мудрости гоблинов", когда открыл копию книги в библиотеке Нитара, — продолжил он, — В списках его, конечно, не было. Подлинный текст во всех скопированных экземплярах приведен в сокращении. Таково распоряжение Палаты секретов в целях безопасности. Но когда я открыл книгу, на том месте, где должно было быть пророчество, вдруг вспыхнули буквы, и я его прочел. С той поры я не мог успокоиться. Я должен был узнать правду, чтобы понять, насколько велика опасность того, что пророчество может исполниться.