Забвенное
Шрифт:
Но она была дочерью Джека Хатчинса, лучшего частного детектива за всю историю Южной Каролины, и ещё совсем недавно Ри больше всего на свете мечтала последовать по его стопам. Она спала и видела, как они откроют собственное агентство, но отец влюбился в одну из своих клиенток и бросил мать с разбитым сердцем. Он уволился из старой фирмы и переехал в Атланту, чтобы начать новую жизнь.
Даже после развода Ри втайне лелеяла эти мечты, но позже поняла, что работа с отцом станет ещё одним предательством по отношению к матери. Тогда она поступила в Эмерсон на психотерапевта, и вот ей двадцать четыре
Но природные склонности всё равно тяжело подавить. Ри обладала врождённым любопытством и склонностью к детективной деятельности. Подслушанный разговор стал всё равно что морковкой перед осликом. Она не могла дождаться, когда окажется одна, чтобы перебрать кусочки головоломки: мисс Вайолет, Ильза Тисдейл, «Дубовая Роща», «Орден гроба и когтя».
Странно, что хоть она услышала столько любопытнейших деталей, мысли Ри продолжали возвращаться только к одному имени. Амелия Грей. Такое знакомое, но как в тумане. Воспоминание так и ускользало.
Однако стоило ей пройти двойные двери южного крыла, как она наконец-то вспомнила. В Тринити — небольшом городке к северу от Чарльстона — она училась с девочкой с таким же именем. Амелия Грей была на несколько классов старше её, поэтому они плохо друг друга знали. Но теперь, стоило Ри напрячь память, перед глазами встал образ тихой симпатичной блондинки. И кладбища…
Да, точно. Отец Амелии был кладбищенским смотрителем, их семья жила в белом домике недалеко от кладбища «Розовый холм».
Бабушке Ри нравились старинные кладбища. «Розовый холм» был одним из её любимейших мест, и иногда после воскресной службы она вместе с маленькой Ри устраивала пикник в тени двухвековых дубов, что окружали основания кладбищенского холма. В эти наполненные негой летние деньки, когда солнце щедро заливало своим светом статуи и могильные плиты, а воздух благоухал ароматами плетистых роз, обвивших заборы и деревья, кладбище казалось ей сказочной страной.
Одним таким днём Ри убежала, пока её бабушка дремала в тени. Старая часть кладбища обычно была закрыта для посещений, но в тот день ворота оказались открыты. Бесстрашная и любопытная, Ри проскользнула на участок и побрела по каменным дорожкам, что вились среди первозданного леса прохладных пышных папоротников и густых серо-зелёных занавесей испанского мха. В этом готическом царстве она наткнулась на устроившую приём при своём дворе Амелию Грей в окружении каменных ангелов.
Она была одета в струящийся наряд, похоже, перешитый из старого шёлкового платья. Ткань-паутинка развевалась, точно крылья феи, золотистую копну волос украшал венок из клевера и венчиков роз. Должно быть, ей тогда было около десяти, и семилетняя Ри почувствовала, что повстречала самое мистическое существо на свете.
Ри ахнула от удивления, но Амелия не испугалась. Прошло несколько секунд, прежде чем она медленно обернулась и встретилась взглядом с Ри. Та до сих пор помнила, какими ясными у неё оказались глаза. Сначала она подумала, что они голубые, но, когда Амелия встала ближе, поняла, что серые. Или, может, зелёные?
—
Ри словно проглотила язык и смогла лишь указать в сторону ворот.
Амелия прикусила губу.
— Должно быть, я забыла их запереть. Нужно это исправить, пока папа не узнал. Идём. Я провожу тебя.
Но Ри осталась стоять на месте, с любопытством разглядывая каменных ангелов. Она никогда в своей жизни не видела столько скульптур. Они были подобны безмолвной скорбящей армии.
— Они магические, — произнесла Амелия с мечтательным, рассеянным взглядом. — Иногда перед сумерками, когда свет попадает прямо на них, они оживают.
Ри наконец обрела дар речи. Однако к огромному сожалению, верх взяла её практичная сторона.
— Магии не бывает.
— Конечно, бывает. Она повсюду. Ты просто её не видишь.
— А ты видишь?
— Иногда. — Улыбка Амелии потухла, она отвела взгляд. — Но здесь я в безопасности.
— Почему?
Она обвела рукой полуразрушенных ангелов и кладбище.
— Это мои стражи и моё королевство…
Воспоминание на этом оборвалось, так как Ри завернула за угол и чуть не врезалась в Труди Макинтайр. Она сопровождала Алису Кантон — молодую женщину с параноидной шизофренией — обратно в палату. Алиса была бледной хрупкой девочкой с измученным лицом и большими печальными глаза.
Она остановилась как вкопанная, уставившись на Ри.
— Ну же, Алиса, — стала уговаривать её Труди. — Идём спать.
Но Алиса не сдвинулась ни на йоту, когда Труди потянула её вперёд.
— Кто это?
— Ри. Забыла? Она приносила тебе новую книгу на прошлой неделе.
— Не она, — не унималась Алиса. — Другая.
И тут Ри заметила, что Алиса смотрит не прямо на неё, а куда-то за плечо.
Ри пронзил страх. Она подавила желание обернуться.
— Здесь больше никого нет, — ответила Труди. — Только мы втроём.
Ри ободряюще улыбнулась и вышла вперёд, чтобы Алиса смогла её разглядеть в приглушённом свете. Однако девушка отстранилась, горбя плечи и выставляя кулаки перед лицом, словно пытаясь защитить себя… или спрятаться.
— Не смотри на неё, — прошептала она.
Труди погладила её по руке, и Алиса выглянула из-за кулаков.
— Вы её не видите?! — закричала она от ужаса. — Почему вы её не видите? Никого из них? Они же повсюду!
Она повсюду. Ты просто её не видишь.
Ри снова вздрогнула, но постаралась улыбнуться Алисе.
— Эта злая, — предупредила Алиса, — и страшная.
— Ты будешь в безопасности в своей палате, — успокоила её Труди и, крепко схватив за руку, потащила по коридору.