Забвение роз

Романовская Ольга

Адептка всё ещё не могла придти в себя. Положив кочергу на место, она не сводила глаз с профессора. Странно, но только сейчас Мериам поняла, что оборотень - действительно наполовину зверь. Однако разум отказывался принять, что Шардаш - самец оборотня, а её бабка по материнской линии - самка. Звучало как оскорбление.

– Да, что с тобой будет, когда я перекидываться начну?
– задумчиво протянул профессор.
– Маг общего профиля называется! Ладно, Ики, займись чем-нибудь полезным, пока я кристалл заряжаю. Например, в деталях поведай

о знакомстве с моим перстнем, о том демоне, о походе к старшеклассникам за рунами.

Греясь у очага, Мериам рассказала, в свою очередь услышав о том, что ей надлежало сделать. Адептка согласилась, заверив, что всё разузнает и вернётся. На самом деле Мериам самой хотелось в Бонбридж, к людям. Она никогда не любила шумного общества, но в давящей тишине леса резко начала ценить общение и толпу. Да и отдохнуть от Шардаша не мешает, а то с каждым разом его выходки становятся всё серьёзнее. Вернулся тот самый Тревеус Шардаш, которого она знала и от насмешек которого пряталась в туалете.

17

Мериам никак не могла привыкнуть к мороку, которым её укрыл Шардаш. Профессор сполна отомстил и за грязную воду, и за необдуманные слова, превратив адептку в вампиршу. Он утверждал, что с такой кожей только и изображать Неспящих. Мериам так не считала, но с Шардашем не поспоришь. И как в таком виде обедать, в магазины заходить? Народ в ужасе разбежится, а то и Белую стражу позовут.

– Да что ты так переживаешь?
– усмехался Шардаш.
– По-моему, хорошая вампирша получилась. Дом Ночи, клан Ветра. Они мирные, убивают раз в месяц добровольцев, так что белые стражники беспрепятственно пропустят.

– А артефакт на воротах?
– сомневалась Мериам.
– И как это добровольцев?

– Не наводи панику!
– поморщился профессор.
– Ворота на что реагируют? На суть. И что же они увидят? Трясущуюся девицу с тремя четвертями человеческой крови и четвертью крови светлых оборотней. Не пропустить её они не могут. Так что расслабься. А насчет добровольцев у клана Ветра спроси. Я устал бороться с невежеством учеников.

– Мы этого не проходили!

– Так пройдёте. Мериам, отставить разговоры и слушать!
– прикрикнул Шардаш.
– Рот открыла.

Адептка засопела, но подчинилась. Когда Мериам поняла, что ей не намерены дать какое-то снадобье, а продолжают издеваться, захотелось откусить профессору пальцы. Она не лошадь, чтобы осматривать её зубы, а тем более трогать их!

– Т..с..о вьи дье..лайе.те?
– с трудом ворочая языком: тяжело, когда челюсти зафиксированы, - поинтересовалась адептка. Было противно, а желание покусать всё крепло.

– Клыки. Вдруг кто проверит, какая у вас улыбка, - сосредоточившись на деле, нехотя ответил Шардаш.
– И, пожалуйста, положите язык на место - ваши слюни мне не нужны.

– А мне ваши грязные пальцы во рту!

Мериам не сдержалась и всё же щёлкнула челюстями, слегка прихватив кожу профессора. А что, сам повторял, что она

квартеронка, вот и пусть считает, что проснулись предки-оборотни.

Отсосав кровь из царапины, Шардаш зыркнул так, что Мериам согласилась бы изображать даже умертвие. Не говоря ни слова, профессор сунул ей в руки кристалл и вытолкнул на улицу. Потом всё же смилостивился, вышел проводить и дать инструкции. Они были просты: выведать ход расследования преступления и не попасться. Демона самой не искать, но, если встретится, приметы запомнить.

– Дурно на вас влияет неформальное общение, Ики, - на прощание заметил Шардаш.
– Почтение к учителю ушло, появилось хамство, бескультурье. В Школе за такое отчисляют. Не спорю, некоторые адепты позволяют себе подобное поведение в отношении слабых преподавателей, вроде госпожи Элоиз Матео, но надолго они в учебном заведении не задерживаются. Это информация к размышлению, Ики.

– Просто я не вещь, мэтр, - покачала головой Мериам.
– Даже не самка оборотня, беспрекословно подчиняющая вожаку клана, а человек. Если вы хотели изменить форму зубов, сказали бы, а не вели себя как коновал.

– Если вам что-то не нравится, есть вежливые способы указать на это. Вы приличная девушка или?

– Прекратите надо мной издеваться!
– не выдержав, выкрикнула адептка. Глаза знакомо засвербело. Она отвернулась и тихонечко всхлипнула. Мало того, что её превратили в вампиршу, так ещё и продолжают травить.

Руки Шардаша легли на плечи Мериам. Пальцы скользнули по щеке, погладив. Истерика как-то сама сошла на нет, уступив место непониманию. А как же нравоучения, колкие шуточки?

Пальцы профессора вторично прошлись от скулы до подбородка, после чего Шардаш отпустил адептку:

– Ш-ш-ш, успокоиться и не плакать, адептка Ики! Чем больше слабости вы проявляете, тем больше над вами издеваются. Всю жизнь в туалете не просидите. Не спорю, вы частично правы в претензиях, но магу не престало быть истеричкой и не слушать начальство.

Мериам кивнула и предложила закончить корректировать её зубы. Сама улыбнулась и замерла, гадая, что сделает Шардаш. Тот, не касаясь, оглядел фронт работ и потянулся за волшебной палочкой. Адептка ощутила лёгкое покалывание. Дёсны зачесались, а зубы неожиданно проткнули губу.

Профессор взмахнул рукой, и воздух сгустился в подобие зеркала. Шардаш жестом пригласил Мериам взглянуть в него и отошёл ей за спину, тоже любуясь своим творением.

Адептка испугалась своего отражения, приняв его за реальное существо. Только слова профессора помогли преодолеть страх и рассмотреть то, чем она стала. На Мериам смотрела необыкновенно стройная бледная вампирша с зелёными глазами. Кроваво-алые губы ярким пятном выделялись на лице. Клыки чуть-чуть заходили на нижнюю губу. Волосы оказались длиннее реальных и прикрывали поясницу. Смотрелись шикарно - словно чёрный шёлк. Не удержавшись, адептка провела по ним рукой и удивилась, ощутив не пустоту.