Заблудившиеся
Шрифт:
Владимир Петрович слышал, как в ванной комнате из крана льется вода, значит, Сергей поднялся. Крыленко подхватил кейс, собираясь уходить, но тут щеколда в ванной повернулась, и в кухню вошел Сергей с мокрой головой и полотенцем через плечо. Крыленко посмотрел на него внимательно, неприятно поражаясь тому, как болезненно бледно лицо сына.
Он поздоровался с Сергеем ровным голосом и, не произнося больше ни слова, пошел к двери, гадая, почему Сергей так бледен. Злость на сына уступала место беспокойству за него. «Сегодня нужно обязательно позвонить доктору, пусть осмотрит парня», – подумал он на ходу.
Глава 6
Сайкин
Час назад закончился дождик и стриженная машинкой ровная трава, местами поредевшая, с серыми земляными проплешинами, была еще сыроватой. Сайкин часто останавливался, с видимым удовольствием вдыхал свежий, казавшийся густым от влажности воздух и снова мерил шагами расстояние от ворот до гаража. Ворота были распахнуты настежь, и их створки слегка колебал ветер, налетавший внезапными порывами. Этот ветер гудел в вершинах сосен, даривших этой дачной местности свое неповторимое очарование, пропитавших воздух смолой и хвоей.
Сквозь редкие стволы деревьев двухэтажный особняк красного кирпича с двумя верандами по сторонам, крытый черепицей, выглядел удивительно живописно. Прогуливаясь, Сайкин поглядывал на этот чудесный дом и мотал головой. Нет, не думал он, что с этим домом, с которым за короткое время своего владения уже успел связать столько надежд и планов, придется вот так расстаться.
Он отфутболил в сторону попавшуюся на пути крупную шишку. Нет, не думал он, что так будет. Купленный на аукционе дом перепланировали и перестроили изнутри, вместо шифера покрыли прочно вошедшей в моду черепицей. Комнаты обставили мебелью, расширили, переложили камин. Эх, не было этого дома у Ларисы, не вошла она сюда хозяйкой – значит, не судьба, и думать об этом не стоит.
Перед домом на садовой скамейке с высокой спинкой сидел Семен Дворецкий. Загорелый после отдыха на юге, он откинулся назад, вальяжно вытянул ноги и смотрел в небо. Семену, похоже, эта история с продажей дома тоже была не по душе, хотя на его лице эмоции не читались. Сайкин крикнул Дворецкому, чтобы подошел. Тот быстро поднялся и с проворством, не вязавшимся с этой тяжелой фигурой, подбежал к Сайкину.
– Там дрова в гостиной сложены, – сказал Сайкин. – Давай затопи камин, по быстрому.
Цена на особняк обговорена, с покупателем уже ударили по рукам и торговаться, как мелкому лавочнику, сейчас несолидно, тем более с этим малосимпатичным Олегом Меркуловым. Остается подписать бумаги, подготовленные юристом Сайкина, Бронштейном, и рассчитаться.
Сайкин достал сигареты и, мигнув зажигалкой, затянулся горьковатым дымком. Он посмотрел на часы.
Не стоило приезжать раньше назначенного времени и устраивать эту тягостную, совершенно ненужную сцену прощания с домом. Он посмотрел на небо и увидел, как сквозь жидкий занавес туч проглядывает солнце. Ветер запутался в верхушках сосен, стало вдруг совсем тихо. На стволах деревьев проступали подтеки янтарной смолы. Сайкин вздохнул и подумал, что для полной идиллии не мешает отменить сегодняшнюю сделку, а там можно и природой наслаждаться. К сожалению, дать задний ход уже невозможно.
Сайкин бросил окурок за забор и прислушался, показалось, гравий шуршит под автомобильными покрышками. Оказалось,
Сегодня Сайкин спросил своего юриста Бронштейна, неужели нельзя найти более порядочного человека, чем Меркулов. Продавать дом сутенеру душа не лежала. Бронштейн сказал, что с его точки зрения, Меркулов самый порядочный из возможных покупателей, потому что дает самую высокую цену и не торгуется. Скорее всего, этот Меркулов превратит этот прекрасный особняк в элитарный публичный дом для состоятельных клиентов. Его дело, он теперь здесь хозяин.
Нет, не он, поправил себя Сайкин, пока еще хозяин здесь не Меркулов. Сайкин вздохнул, Олег Меркулов станет здешним хозяином уже через час, если не опоздает к назначенному времени. Сайкин взошел на крыльцо и с его высоты еще раз осмотрелся вокруг. Благодать, райский уголок всего в получасе езды от Москвы.
В комнате было сухо, сосновые дрова уже потрескивали в камине. Небольшую аккуратную поленницу Семен сложил перед каминной решеткой. Сейчас Дворецкий, освещенный языками пламени, сидел на корточках перед огнем, подкладывая дрова.
Лев Исаакович Бронштейн поместил свое короткое толстое тело в глубокое цветастое кресло перед журнальным двухъярусным столиком, на котором белели документы. Глаза юриста туманились воспоминаниями. Накануне он посетил заведение Меркулова «Вика», чтобы ознакомить того с актом купли-продажи и другими сопутствующими бумагами, и, похоже, до сего времени находился под впечатлением от этого визита.
Сайкин устроился в парном цветастом кресле и попросил Дворецкого организовать кофе. Бронштейн сидел молча, уставясь на камин маленькими плотоядными глазками. В этих глазках, как показалось Сайкину, плясали дьявольские огоньки, лысина источала золотистый дорогой блеск. Было слышно, как Семен гремит посудой на кухне.
– Знаешь, Виктор Степанович, когда я был по-настоящему счастливым человеком? – неожиданно спросил Бронштейн, не отрывая взгляд от огня.
– В прекрасной молодости, наверное, – ответил Сайкин бесцветным голосом, зная ностальгическую слабость своего юриста по ушедшим годам и особенность вспоминать былое к месту и не к месту.
Бронштейн мечтательно вздохнул, как видно, огонь действовал на него завораживающе. Толстыми пальцами в золотых перстнях он откуда-то вытащил носовой платок и прочистил нос.
– Я вернулся из армии, к себе на родину, работал на металлургическом комбинате в горячем цеху. У меня не было ничего, кроме рабочих рук и желания жить. Вокруг бедность такая, что словами этого не передать. Но у меня была молодость, во мне бродили такие жизненные соки, что, казалось, я все смогу и все осилю. Но я еще не заглядывал далеко, еще не лез в эту драку за бытовые блага, всерьез ни о чем не думал. Работал, занимался вольной борьбой, по праздникам выпивал. Я возвращался после смены и думал, какую девку сегодня трахнуть. И был счастлив.