Забавы Палача

О'Рейли Виктор

Шеф посмотрел на эмблему и на сделанные крупным планом снимки. Сходство было поразительным, кружки из цветков были практически идентичными, единственным отличием была буква в центре круга. На татуировке это была буква “А”, а на карточке Бейлака — буква “В”.

— Убийца, изощренный и хладнокровный, — изрек шеф. — Он водил нас всех за нос.

— Но это более чем изощренный убийца и подонок. Эмблема воспроизводилась тысячи раз на брошюрах, каталогах, почтовой бумаге и Бог знает, где еще. Она даже была на афишах. Она настолько распространена, что не может служить доказательством. Любой мог бы ее скопировать. Кроме того,

Паулюс считает, что буквы “А”

и “В” были выполнены разными художниками. Бейлак не имеет отношения к букве “А”. Шеф выглядел подавленно.

— Этот ублюдок ничего не упускает.

— Подобно Икару, — ответил Медведь, — он стремится приблизиться к Солнцу. Но рано или поздно, сколь бы хитроумным он ни был, полет завершится смертельным исходом. И спасибо Паулюсу, он приблизил этот час.

Глава двадцать вторая

Фицдуэйн вставил в диктофон кассету с записью первой половины беседы с Паулюсом. Он подключил диктофон к переносному громкоговорителю, звук тут же стал четким и ясным, и слушатели перенеслись в маленький кабинетик Паулюса фон Бека в музее. Фицдуэйн остановил диктофон на том моменте, о котором они предварительно условились с Медведем. В комнате воцарилось молчание.

— Это первый случай, — пояснил Медведь, — когда нам удалось найти живого свидетеля, который мог бы обвинить Бейлака в чем-то существенном. И речь идет не о предположениях. Мы теперь знаем, что Бейлак был близок с Эрикой фон Граффенлауб и регулярно с ней встречался. Мы знаем, что именно он совратил Руди и Врени. Мы знаем, что он пользуется наркотиками таким же способом, как и Палач. Мы почти у цели.

— Есть разница между оргиями, даже если в них участвуют несовершеннолетние дети, и убийством людей, — сказал Чарли фон Бек. — Видит Бог, я бы очень хотел, чтобы мы напали на след. Все вроде сходится, но тем не менее абсолютной уверенности нет. Ведь тому, что мы узнали, могут быть вполне правдоподобные объяснения. Ты пока оперируешь неплохо продуманными гипотезами, но окончательный ответ, уверяю тебя, получить не удалось.

Медведь оглядел присутствующих. Ясно, большинство из них единодушны со следователем. Шеф и тот, казалось, колебался. Медведь был рад, что он не пожалел времени для доскональной аргументации. Ведь после дискуссии надо будет принимать решение о нанесении удара. И они должны избежать повторения инцидента в Мюри. Он должен их убедить в том, что есть один путь достижения успеха.

— И Хьюго, и я, — продолжал Медведь, — почувствовали, что дело не только в том, что Паулюс — голубой и любит заниматься групповым сексом, даже нарушая общепринятые нормы. Берн — это город, где на многое закрывают глаза, если ты ведешь себя осмотрительно, и даже если история с Руди и Врени не относится к разряду выдуманных, то в любом случае они не были малолетками, что недопустимо. Нет, дело было не в этом. Паулюс был на самом деле напуган, он опасался за свою жизнь. Почему? Что он знал или что подозревал, что могло вызвать у него панику?

— Большинство из вас знает, что такое допрос. Опытный следователь почерпнет больше информации из поведения подозреваемого, его жестов, телодвижений, чем из произнесенных им слов. И постепенно, по мере допроса, следователь способен почувствовать то, о чем думает подозреваемый, что он ощущает.

— Любое успешно проведенное расследование — не только результат упорного труда, успеху обязательно сопутствует элемент везения. До сих пор удача улыбалась только Палачу. По случайному ли совпадению или по тщательно разработанному плану, а может, в результате

того и другого, он был недосягаем для нас. Иво был убит по его приказу до того, как мы успели с ним поговорить. Зигфрида, художника-татуировщика, постигла та же участь. Врени спасли, но она не может или не хочет ничего рассказывать. Эрика фон Граффенлауб, которая могла бы расколоться на допросе, мертва. Лоджа или вообще не было в доме, или он успел сбежать до нашего появления там. И так далее. Мы имеем дело с искушенным и удачливым человеком. Но удача никому не улыбается постоянно. Едва начав беседу с Паулюсом, Хьюго и я поняли, что мы наконец наткнулись на что-то очень важное. Теперь вы можете определить свое отношение.

Фицдуэйн нажал на кнопку “play” на диктофоне.

— Запись отредактирована, — уточнил Медведь.

— Послушаем, — сказал шеф.

Послышался слабый писк и затем голос Медведя:

— Паулюс, вы утверждаете, что вступили в связь с Бейлаком пять лет назад?

— Да.

— Вы по-прежнему являетесь любовниками?

— Нет… не совсем, — нерешительно произнес Паулюс.

— Я не совсем понимаю, — мягко сказал Медведь.

— Это непросто объяснить. Наши прежние отношения прекратились. Но время от времени он мне звонит, и я иду к нему.

— Почему, если все кончено?

— Я… я должен. Он… он может влиять на меня.

— В эмоциальном плане?

— Нет. У него есть фотографии и кое-что еще, и он пригрозил, что может отправить их в полицию.

— Ваша сексуальная жизнь нас не интересует, — успокоил его Медведь. — А что это за фотографии?

Наступило молчание, потом послышалось всхлипывание и за ним последовала редакторская пауза. Беседа возобновилась с середины фразы:

— …неловко, ужасно неловко говорить об этом, — произнес Паулюс сдавленным голосом.

— Значит, кроме близнецов фон Граффенлаубов, были и другие несовершеннолетние дети? — спросил Медведь.

— Да.

— Какого возраста они были?

— Разного. Обычно им было лет по пятнадцать или немного больше.

— Но не всегда?

— Да.

— Сколько лет было самым младшим? Опять молчание, можно было расслышать ободряющее сопение Медведя. Очень неохотно Паулюс ответил:

— Двенадцать или что-то вроде того. Я точно не знаю. Послышался треск, это Чарли фон Бек швырнул на пол свою кофейную чашку. Его лицо было белым от ярости. Фицдуэйн выключил диктофон.

— Идиот, тупой, безответственный, отвратительный идиот, — заорал следователь. — Как он мог?

— Чарли, успокойся, — сказал шеф. — Меня чуть не хватил удар. Я надеюсь, что чашка была пуста.

Чарли фон Бек невольно улыбнулся. Шеф подождал, пока фон Бек взял себя в руки и подал знак Фицдуэйну продолжать.

— А где происходили эти совокупления? — послышался голос Медведя.

— О, в разных местах…

— Например? В вашем доме?

— Нет, в моем доме ни разу. Бейлак любил все делать по-своему. Ему нужна была соответствующая обстановка, и, кроме того, он любил, чтобы под рукой были необходимые вещи, наркотики и прочее.

— И куда же вы направлялись?

— Точно не могу сказать. Иногда он заезжал за мной и надевал мне повязку на глаза. Он любил позабавиться. А иногда он требовал, чтобы я изобразил из себя незнакомца, и мы встречались, как в первый раз.

— Вы бывали на квартире Эрики?

— Да, но нечасто. Обычно мы направлялись в студию Бейлака у Вассерверк.

— Вы упомянули, что Бейлак предпочитает определенную обстановку. Вы могли бы ее описать? — спросил Медведь. — Почему это важно для него?